| Внутренняя норма художественного построения, о которой идет речь, не во всех случаях осуществляется сполна. «Стихотворение, — замечал немецкий поэт И. Бехер, — не всегда начинается там, где его начинает поэт, и кончается оно не всегда там, где поэт завершает его»; случается, что «стихотворение притаилось где-то в той или иной строчке стихотворения; поэтическая субстанция не использована, не воплощена и потому не обрела свободу»2. Затянутость, неоправданные длинноты, лишние, необязательные эпизоды являются в процессе работы писателя его неизменным «противником». А.П. Чехов настой¬чиво советовал сокращать, сжимать написанное, устранять из него все то, без чего читатель может обойтись. Особенно суров был он к пространным экспозициям, затянутым зачинам и подходам. Например: «Попробуйте оторвать первую половину вашего рассказа; вам придет¬ся только немного изменить начало второй, и рассказ будет совершенно понятен. И вообще не надо ничего лишнего». И — в другом месте: «Чем теснее, чем компактнее, тем выразительнее и ярче»3.
В произведениях по объему больших и малых предметно-психоло-гический мир развертывается по-разному. В первых важна и позитивно значима постепенность обнаружения неких сущностей, во-вторых — внезапный, резкий, неожиданный эффект финала, который порой видоизменяет и даже переворачивает намеченную до него картину. Внезапные и резкие концовки характерны для новеллы отДж. Боккаччо до О'Генри и раннего Чехова. В этом жанре основным приемом становится pointe (острие), «острота заключительного эффекта» . Нечто подобное — в ряде лирических стихотворений. Так, в цветаевском
фоска по родине» цепь настойчивых заверений («Мне совершенно все 0рно,/Где совершенно одинокой/Быть, по каким камням домой/Бре-iJjgi с кошелкою базарной») внезапно опровергается последними стро-дош: «Но если по дороге куст встает,/Особенно рябина...». ..»> Временная организация словесно-художественных текстов тяготеет ^аритмичности. Известный индийский писатель Р. Тагор отметил: ||»ктм не есть простое соединение слов согласно определенному метру; (ритмичными могут быть то или иное согласование идей, музыка 1йИслей, подчиненная тонким правилам их распределения, правилам Нв столько логичным, сколько наглядным»1. Добавим к этому: компо-
^
ции придает своего рода ритмичность и само по себе членение оизведения на части и главы (в романах и повестях), на акты, сцены я1 явления (в драме), на строфы (в лирической, а порой и в эпической поэзии).
Ритмико-композиционная сторона литературных произведений ; рассмотрена в работе СИ. Бернштейна. Здесь художественная форма l Осмыслена как «известная динамическая упорядоченность», как ряд | йарастаний и убываний напряжения, как систематическая смена «эле-: ментарных чувств напряжения и разряжения». Именно в такого рода |динамике усматривается «переживание ритма». Композиция при этом f Понимается как «динамический поток», как «образ движения», обла-[> дающего упорядоченностью2.
\ * Эта мысль может быть подтверждена многочисленными литератур-' йыми фактами. «Движение пьес, — писал о чеховской драматургии ■ А.П. Скафтымов, — состоит в перемежающемся мерцании надежд на ! счастье и в процессах крушения и разоблачения этих иллюзий»3. По-своему строгим является чередование глав и их групп в толстовских романах. Одни эпизоды здесь исполнены глубокого драматизма, дру¬гие — имеют идиллический характер, запечатлевая жизненные зоны мира, любви, единения и гармонии.
Ритмические начала построения явственны в рассказе И.А. Бунина «Легкое дыхание». Симметричны друг другу эпизоды летнего дня, завершающегося сближением Оли Мещерской с Малютиным, и по¬следней ее зимы: в обоих случаях атмосфера света, радости, полноты жизни, поданная крупным планом, «взрывается» кратким сообщением о зловещем и непоправимом. Симметрично расположены (в виде обрамления) также описания кладбища в весеннюю пору.
Однако литература знает произведения весьма яркие и значитель-
ные, в которых временная организация текста нейтральна и сколько-нибудь значительной роли не играет. Такова художественная эссеисти-ка В.В. Розанова («Уединенное», «Опавшие листья»), где беглые заметки автора располагаются в тексте произвольно, можно сказать даже хаотично, оставляя впечатление непреднамеренности, стихийно¬сти, импровизационное™. Вряд ли художественно значима последо-вательность глав поэмы А.Т. Твардовского «Василий Теркин», созданной с установкой на то, чтобы ее было легко читать «с любой раскрытой страницы»1. В подобных произведениях сцепленность эпи¬зодов, фрагментов, высказываний, подробностей не обретает ритми¬ческого характера. Но в масштабе всемирной литературы эти случаи единичны. В большей части произведений разных стран и эпох, жанров и направлений временная организация их текста, отмеченная ритмич¬ностью, выражена достаточно ярко и содержательно значима. |
