| Художественная литература специфична в освоении пространства и времени. Наряду с музыкой, пантомимой, танцем, постановочной режиссурой она принадлежит к искусствам, образы которых обладают временнбй протяженностью — строго организованы во времени восп¬риятия. С этим связано своеобразие ее предмета, о чем писал Лессинг: в центре словесного произведения — действия, т. е. процессы, проте-
|
кающие во времени, ибо речь обладает временнбй протяженностью. Обстоятельные описания неподвижных предметов, расположенных в пространстве, утверждал Лессинг, оказываются утомительными для читателя и потому неблагоприятными для словесного искусства: «... сопоставление тел в пространстве сталкивается здесь с последова-{ тельностью речи во времени» . Щ Вместе с тем в литературу неизменно входят и пространственные представления. В отличие от того, что присуще скульптуре и живописи, I здесь они не имеют непосредственной чувственной достоверности, f материальной плотности и наглядности, остаются косвенными и вос¬принимаются ассоциативно.
Однако Лессинг, который считал литературу призванной осваивать
реальность прежде всего в ее временнбй протяженности, был во многом
прав. Временные начала словесной образности имеют ббльшую конкретность, нежели пространственные: в составе монологов и диалогов
изображаемое время и время восприятия более или менее совпадают,и сцены драматических произведений (как и сродные им эпизоды в повествовательных жанрах) запечатлевают время с прямой, непосред¬ственной достоверностью.
Литературные произведения пронизаны временными и простран¬ственными представлениями, бесконечно многообразными и глубоко значимыми. Здесь наличествуют образы времени биографического (детство, юность, зрелость, старость), исторического (характеристики смены эпох и поколений, крупных событий в жизни общества), космического (представление о вечности и вселенской истории), ка¬лендарного (смена времен года, будней и праздников), суточного (день и ночь, утро и вечер), а также представления о движении и неподвиж-ности, о соотнесенности прошлого, настоящего, будущего. По словам Д С. Лихачева, от эпохи к эпохе, по мере того как шире и глубже становятся представления об изменяемости мира, образы времени обретают в литературе все большую значимость: писатели все яснее и напряженнее осознают, все полнее запечатлевают «многообразие форм движения», «овладевая миром в его временных измерениях»1.
Не менее разноплановы присутствующие в литературе пространст¬венные картины: образы пространства замкнутого и открытого, зем¬ного и космического, реально видимого и воображаемого, представления о предметности близкой и удаленной. Литературные произведения обладают возможностью сближать, как бы сливать вое¬дино пространства самого разного рода: «В Париже из-под крыши / Венера или Марс / Глядят, какой в афише / Объявлен новый фарс» (Б.Л. Пастернак. «В пространствах беспредельных горят материки...»). |
