| Художественная речь осуществляет себя в двух формах: стихотвор-ной (поэзия) и нестихотворной (проза).
Первоначально стихотворная форма решительно преобладала как
в ритуальных и сакральных, так и в художественных текстах. Ритми¬чески упорядоченные высказывания, отмечает М.Л. Гаспаров, ощуща¬лись и мыслились как повышенно значимые и «более других способствующие сплочению общества»: «Из-за своей повышенной значимости они подлежат частому и точному повторению. Это застав¬ляет придать им форму, удобную для запоминания. Удобнее запоми¬нается то, что может пересказываться не всякими словами и словосочетаниями, а лишь особенным образом отобранными»1. Спо¬собность стихотворной (поэтической) речи жить в нашей памяти (гораздо большая, чем у прозы) составляет одно из важнейших и неоспоримо ценных ее свойств, которое и обусловило ее историческую первичность в составе художественной культуры.
В эпоху античности словесное искусство проделало путь от мифо¬логической и боговдохновенной поэзии (будь то эпопеи или трагедии) к прозе, которая, однако, была еще не собственно художественной, а ораторской и деловой (Демосфен), философской (Платон и Аристо¬тель), исторической (Плутарх, Тацит). Художественная же проза бы¬товала более в составе фольклора (притчи, басни, сказки) и на авансцену словесного искусства не выдвигалась. Она завоевывала права весьма медленно. Лишь в Новое время поэзия и проза в искусстве слова стали сосуществовать «на равных», причем последняя иногда выдви¬гается на первый план (такова, в частности, русская литература XIX в., начиная с 30-х годов).
Имея в виду преобладающую тенденцию многовекового бытования словесного искусства, теоретики XIX в. (Гегель, Потебня) противопо¬ставляли друг другу поэзию и внехудожественную прозу. Ученые со¬средоточились на рассмотрении различий между стихотворными и художественно-щюзшчъсктт произведениями лишь в недавно завер¬шившемся столетии. Ныне изучены не только внешние (формальные, собственно речевые) различия между стихами и прозой (последова¬тельно осуществляемый ритм стихотворной речи; необходимость в ней ритмической паузы между стихами, составляющими основную единицу ритма, — и отсутствие, по крайней мере необязательность и эпизодич¬ность всего этого в художественно-прозаическом тексте), но и функ¬циональные несходства. Так, Ю.Н. Тынянов, введя понятие «единство и теснота стихового ряда», показал, что стих является <...> как бы «сверхсловом» с трансформированным, обновленным и обогащенным смыслом: «Слова оказываются внутри стиховых рядов <...> в более сильных и близких соотношении и связи», что ощутимо активизирует семантическое (эмоционально-смысловое) начало речи2.
Формы стихотворной речи весьма разнообразны. Они тщательно зучены. Стиховедение — одна из основательно разработанных лите-атуроведческих дисциплин. Существуют серьезные учебные пособия отсылками к научным исследованиям в данной области1. Поэтому гиховедческие понятия и термины (системы стихосложения, метры и азмеры, строфика, рифмы и их виды) в нашей книге не описываются. Стиховые формы (прежде всего метры и размеры) уникальны по оему эмоциональному звучанию и смысловой наполненности. .Л. Гаспаров, один из самых авторитетных современных стиховедов, верждает, что стихотворные размеры не являются семантически ждественными, что ряду метрических форм присущ определенный асемантический ореол»: «Чем реже размер, тем выразительнее напоми¬нает он о прецедентах своего употребления: семантическая насыщен¬ность русского гекзаметра или имитаций былинного стиха велика <...> четырехстопного ямба (наиболее распространенного в отечественной поэзии. — В.Х.) — ничтожна. В широком диапазоне между этими двумя крайностями располагаются практически все размеры с их разновид¬ностями»2. |
