| Это слово укоренено едва ли не во всех новоевропейских языках и восходит к латинскому глаголу moveo (двигаю). Оно стало термином ряда научных дисциплин (психология, языковедение и др.), в частности литературоведения, где имеет достаточно широкий диапазон смыслов: существует целый ряд теорий мотива, между собой далеко не всегда согласующихся1. Мотив как явление художественной словесности тес¬но соприкасается и пересекается с повторами и их подобиями, но им далеко не тождествен.
Исходное, ведущее, главное значение данного литературоведческо¬го термина поддается определению с трудом. Мотив — это компонент произведений, обладающий повышенной значимостью (семантической насыщенностью). А.А. Блок писал: «Всякое стихотворение — покры¬вало, растянутое на остриях нескольких слов. Эти слова ставятся как звезды. Из-за них существует произведение»2. То же самое правомерно сказать о некоторых словах и обозначенных ими предметах в романах, новвелах, драмах. Они и являются мотивами.
Мотивы активно причастны теме и концепции (идее) произведе¬ния, но им не равен. Являя собой, по словам Б.Н. Путилова, «устой¬чивые семантические единицы», они «характеризуются повышенной, можно сказать, исключительной степенью семиотичности. Каждый мотив обладает устойчивым набором значений»3. Мотив так или иначе локализован в произведении, но при этом присутствует в формах самых разных. Он может являть собой отдельное слово или словосо¬четание, повторяемое и варьируемое, или представать как нечто обоз¬начаемое посредством различных лексических единиц, или выступать в виде заглавия либо эпиграфа, или оставаться лишь угадываемым, ушедшим в подтекст. Прибегнув к иносказанию, правомерно утверж¬дать, что сферу мотивов составляют звенья произведения, отмеченные внутренним, невидимым курсивом, который подобает ощутить и распознать чуткому читателю и литературоведу-аналитику. Важнейшая
черта мотива — его способность оказываться полуреализованным в тексте, явленным в нем неполно, загадочным.
Мотивы могут выступать либо как аспект отдельных произведений и их циклов, в качестве звена их построения, либо как достояние всего творчества писателя и даже целых жанров, направлений, литературных эпох, всемирной литературы как таковой. В этой надындивидуальной стороне они составляют один из важнейших предметов исторической поэтики (см. с. 412—413).
Начиная с "рубежа XIX— XX вв., термин «мотив» широко исполь¬зуется при изучении сюжетов, особенно исторически ранних, фольк¬лорных. Так, А.Н. Веселовский в своей незавершенной «Поэтике сюжетов» говорил о мотиве как о простейшей, неделимой единице повествования, как о повторяющейся схематической формуле, ложа¬щейся в основу сюжетов (первоначально — мифа и сказки). Таковы, приводит примеры мотивов ученый, похищение солнца или краса¬вицы, иссохшая в источнике вода и т.п1. Мотивы здесь не столько соотносятся с отдельными произведениями, сколько рассматрива-ются как общее достояние словесного искусства. Мотивы, по Весе-ловскому, исторически стабильны и безгранично повторяемы. В осторожной, предположительной форме ученый утверждал: «... не ограничено ли поэтическое творчество известными определенными формулами, устойчивыми мотивами, которые одно поколение при-няло от предыдущего, а это от третьего <...>? Каждая новая поэти-ческая эпоха не работает ли над исстари завещанными образами, обязательно вращаясь в их границах, позволяя себе лишь новые комбинации старых и только наполняя их <...> новым пониманием жизни <...>?»2 Основываясь на разумении мотива как первоэлемента сюжета, восходящем к Веселовскому, ученые Сибирского отделения Российской Академии наук ныне работают над составлением словаря сюжетов и мотивов русской литературы3.
На протяжении последних десятилетий мотивы стали активно соотноситься с индивидуальным творческим опытом, рассматриваться в качестве достояния отдельных писателей и произведений. Об этом, в частности, свидетельствует опыт изучения поэзии М.Ю. Лермонтова4. |
