| Иную, игровую природу имеет интертекстуальность постмодер¬нистских произведений, на которые и ориентирована концеп¬ция Ю. Кристевой и Р. Барта. «Постмодернистская чувствительность», сопряженная с представлением о мире как о хаотическом, лишенном ценности и смысла, открывает заманчивую перспективу языковым играм: абсолютно вольному, ничем не стесненному, самодовлеющему и при том ироническому оперированию текстами, дискурсами, языко¬выми кодами3.
Однако интертекстуальность (если понимать ее по Кристевой и Барту — как «мозаику» цитации «бессознательных и автоматических») в художественной словесности не универсальна хотя бы по одному тому, что литературные реминисценции, о которых говорилось выше, часто знаменуют активность творческой мысли писателей.
В современном литературоведении термин «интертекстуальность» широко употребителен и весьма престижен. Им часто обозначается общая совокупность межтекстовых связей, в состав которых входят не только бессознательная, автоматическая или самодовлеюще игровая цитация, но и направленные, осмысленные, оценочные отсылки к предшествующим текстам и литературным фактам. (В область межтек¬стовых связей входят также соотношения между авторским словом и
словами чужими, в частности — двуголосыми). Широко понятая ин-хертекстуальность, как резонно заметил Г. К. Косиков, способна осу-ществлять «преображение всех тех культурных языков, которые он (текст. — В.Х.) в себя впитывает»1, т.е. обогащать сферу речевой дея-тельности и арсенал художественно-речевых средств писателей.
Понятие межтекстовьгх связей («схождений») как явления мно-гопланового, намного обогнав свою эпоху, наметил в 1920-е годы Б.В. Томашевский. Вопрос о воздействии одних писателей на других, с сожалением говорил ученый, нередко «сводится к изысканию в текстах "заимствований" и "реминисценций"». Он утверждал, что на-сущной задачей литературоведения является различение разных родов (типов) текстовых схождений. Это, во-первых, «сознательная цитация, намек, ссылка на творчество писателя», определенным образом осве¬щающие (трактующие) ранее созданные произведения. Во-вторых, это «бессознательное воспроизведение литературного шаблона». И нако¬нец, в-третьих, это «случайное совпадение». Без разграничений такого рода, полагал Томашевский, «параллели носят характер сырого мате¬риала, небесполезного для исследования, но мало говорящего уму и сердцу». И замечал, что «выискивание этих параллелей» вне уяснения их характера, сути, функции «напоминает некий род литературного коллекционерства» .
Со всем этим трудно не согласиться. К сказанному Б.В. Томашев-ским добавим: присутствующие в словесно-художественном произве¬дении, но не всецело принадлежащие автору речевые единицы (как бы их ни называть: неавторскими словами и реминисценциями, или фактами интертекстуальности, или осуществлением межтекстовых свя¬зей) естественно рассматривать прежде всего как звенья содержательно значимой формы, как имеющие собственно художественную функцию. |
