| Традиционными элементами научного стиля, ничем не мотивированными и приводящими к речевой избыточности, стали снимающее ответственность с пишущего и говорящего авторское «мы», слова «данный», «таким образом», «необходимо отметить», «указанный». Все чаще в устной речи ученых появляются слова-паразиты: так сказать, в принципе, как бы точнее выразиться, исходя из ранее сказанного (ошибка — «из вышеизложенного»: в устной речи нет выше- и нижеизложенного, это не страница!) и др.
Учитель, оперирующий элементами научного стиля в силу необходимости, поступит правильно, если будет перемежать их с диалогическими посылами к аудитории, будет внедрять в свою речь риторические вопросы, структуры от-ветствования (ответ на вопрос, который могла бы поставить аудитория), заимословия (цитирование кого-либо из слушателей-собеседников или ссылка на его мнение, если оно достаточно интересно), предупреждения (изложение противоположного, чтобы утвердить собственное мнение), элементы словесного рисования. Сами по себе лишенные экспрессивного начала компоненты научного стиля желательно произносить так,- чтобы чувствовалось отношение к ним самого говорящего, чтобы слушатель мог почувствовать себя не туповатым школяром, а полноправным собеседником.
А. Ф. Лосев может в этом отношении служить эталоном владения научным стилем речи, ориентированным на слушателя:
Каждый пропагандист науки... должен уметь или хотя бы стремиться к тому, чтобы выразить задуманное как бы в зрительных представлениях, дать в своей речи вполне представимый образ излагаемого вопроса. Этому способствуют разумное актерство, разумная изобразительность. Без этого нам не обойтись. Ведь задача — живо нести живую мысль, в против¬ном случае можно было бы просто прочитывать с кафедры текст, как это и делают, к сожалению, многие. Но поскольку педагогика есть прежде всего живое общение (выделено нами. —А. М.), непосредственное взаимодействие с конкрет¬ной аудиторией, постольку необходимо вырабатывать в себе навыки творческого слияния с нею. Только так!
(Цит. по: Ростовцев Ю. Как много может слово // Мастера красноречия. — М., 1991. — С. 89.)
Когда же педагог и в средней, и в высшей школе забывает о необходимости актерского мастерства, элемента игры и живого общения, получается нечто невостребованное слушателями, чуждое им. Они ждут научных истин, открытых наукой фактов, но излагающий их не монография, а педагог, живой человек, а значит, частица того микросоциума, что именуется аудиторией. Поэтому лавинообразная и безотносительная к ней терминология, немыслимые для понимания периоды, нарочитое воздвижение преград между собой и слушателями чуждо культуре речи и неуместно с точки зрения профессиональной этики.
Очевидным своеобразием обладает синтаксис научного стиля. Он характеризуется обилием сверхфразовых структур, перечней, множеством номинативных конструкций. Важная синтаксическая особенность научного стиля — значительные по протяженности конструкции с множеством обособлений, вводных компонентов, затрудняющие понимание и нередко нарушающие логику речи. Юридическое пособие, составленное грамотным специалистом, содержит следующий фрагмент: «Вред, который данное преступление причиняет общественным отношениям, обеспечивающим легальную экономическую деятельность, заключается в нарушении принципа равноправия субъектов экономической деятельности, подрыве основ честного предпринимательства, основанного на законе; на¬рушении функции денег как средства поддержания баланса между мерой труда и мерой потребления, воспрепятствовании ориентированной на приоритетные социальные нужды экономической политике...». Конечно, редакторы, работавшие с этим предложением (оно приведено наполовину), разделили его на несколько фраз, близких к числу Ингве — Миллера (7 ± 2), — количеству слов в среднем удобочитаемом предложении. Следовало и лишить слова в этих фразах грамматической аналогичности, исключив доминирование родительного и предложного падежей существительных, постоянно повторявшихся в исходном тексте. |
