| Стиль изобилует элементами собственно разговорной лексики: читалка, раздевалка, мальчишки, захудалый, безалаберный; специфическими словообразовательными элементами: книженция, повестушка, штампеска, глядеть, каверзный, врать. На рубеже XIX—XX веков актуализируются разговорные новообразования-универбации с суффиксом -к-; по свидетельству исследователей, «источником таких ново-образований в ряде случаев была профессиональная и реже жаргонная речь» [84. С. 190]. Это такие слова, как санитарка (санитарная машина), «защитка» (военная форма защитно¬го цвета), «открытка» (открытое письмо), «анатомичка» (анатомический театр), «конка» (конно-железная дорога), «чугунка» (железная, или чугунная, дорога), «линейка» (линейный экипаж), основанные на объединении нескольких слов при одновременной суффиксации. Они образуют акту-альную с начала века группу: ночлежка, одиночка, предварилка, дисциплинарка, монополька («казенная винная монополия»), учредилка, миноноска (встречается у В. Маяковского).3. Гиппиус показывает: «...вот Блок, в защитке, которая его очень изменяет, взволнованно шагающий по длинной моей ком-нате». Это употребление слова относится к первой трети двадцатого века. Слово «электричка» употребляется уже В. И. Лениным применительно к метрополитену; слово «metro» он пишет латинскими буквами. Среди названий встречаются ленинградка (Ленинградское шоссе), ушаковка (площадь Ушакова) и др. Сегодня суффиксация с элементом -к— один из наиболее продуктивных способов словообразования в русском языке. Вспомним раздевалку, маршрутку, военку и т. д. И «Грамматика—80» считает продуктивными для разговорной речи и просторечия суффиксы -аг(а), -ух(а), -ш(а), -ул(я), -овк(а), -ок-, -онок, -их(а).
Синтаксис разговорной речи базируется на коротких структурах, причем наиболее характерны для них парцеллирование (расстановка пауз между незавершенными конструкциями) и эллипсис — сокращение, мотивированное общим опытом собеседников или ситуацией диалога. Но необходимо помнить, что, в отличие от элементов разговорного стиля, просторечие — вненормативная категория; использование его элементов всегда ошибочно.
Предположим, на вокзале звучит объявление: «Электро-поезд, следующий до станции Васюки, прибывает к платформе № 3». Поинтересуемся ли мы у случайного прохожего или даже у знакомого, «к какой платформе прибывает электропоезд, следующий до станции Васюки» ? Нет, конечно. Вполне естественно, что это будет заменено эллиптическим: «Откуда электричка на Васюки?». Ошибки нет: разговорная речь обслуживает говорящих в любой ситуации, кроме официальной встречи и публичного выступления, и принципиальные качества этой речи — краткость и действенность. Но вот машинист по поездному радио сообщает: «Электричка едет в Софрино». Заулыбались даже те пассажиры, кто свято верил, что электричка — именно «едет», а не идет, как принято говорить. Официальное сообщение, даже в электричке, не терпит фрагментов разговорного стиля.
Мы не всегда поймем встретившихся друзей, в диалоге которых нет ни одной речевой ошибки: -Как?
— По-прежнему оттуда...
— И что она?
— Да как тебе сказать... Сам видишь.
— Ясно. Но почему?
С некоторым элементом профессионального жаргона объясняются друг с другом машинисты:
— Поднимается ? Баранки не дотянем, давай на третий!
— Тогда я разгоняюсь и отпускаю.
— Если не поднимется, посмотри второй!
Это непременный атрибут разговорного стиля — наличие эллипсиса, т. е. сокращения речи, устранение из нее всего того, что из опыта и контекста ситуации понятно разговаривающим, но зачастую — только им. Стороннему слушателю ничего не ясно, и все же собеседникам довольно того, что они понимают друг друга. Во втором диалоге общение по радио между машинистом, находящимся в кабине, и его помощником, пришедшим в вагон, слышат пассажиры всего поезда. Слышат и делают различные предположения: о чем говорят? Но никто так и не понял, что речь идет о сломавшемся токоприемнике и сбое работы во всей системе поезда и что по этой причине путь может быть прерван («баранки не дотянем»). Поэтому предлагается исследовать второй и третий вагоны («давай на третий», «посмотри второй»).
Точность и логичность не присущи обычно разговорному стилю языка, однако общающиеся понимают друг друга, обходясь довольно простыми речевыми структурами и в боль-шей мере полагаясь на ситуативный, экстралингвистический (мимика, жесты) и паралингвистический (интонации, мелодика речи, темп) контексты:
— Провел ?
— Как видишь.
— А мои знаешь что выкинули ?
— Вызывай родителей или на педсовет.
— Это...
— Ну, как знаешь...
Можно лишь в общих чертах понять, о чем идет речь, но беседующие превосходно общаются, ситуативный контекст помогает им. И нелепо требовать, чтобы они переходили на полные распространенные предложения: разговорный стиль допускает неточность, устраняемую общим опытом (апперцепцией) собеседников.
Не может быть логичной беседа, построенная как фатический диалог, каждый участник которого стремится лишь поддержать разговор, не сообщая и не обретая новой информации. Нередко такой разговор воспринимается как невнимание к собеседнику и стремление высказаться независимо от возможности быть услышанным. Учителю важно видеть реальные речевые взаимодействия учащихся, восприимчивость каждого к высказыванию другого, и формировать умение говорить и слушать. |
