| Чтобы информация оказалась значительно быстрее и полнее усваиваемой учащимися, научный стиль речи необходимо дополнить некоторыми разностилевыми элементами, посредством которых учитель достигает: а) словесной наглядности: идея оживает в наиболее ярко представимых предметах-символах; б) проблемности: научный факт преподносится как проблема, способная какой-либо своей гранью заинтересовать ребят, оказаться близкой им; в) коммуникативной активности, имитации диалога: наиболее сложные истины познаются в разговоре, построенном как общение заинтересованных проблемой людей.
Подведем итоги. От чего важно избавиться научному стилю? От перегруженности терминологией, безразличия тек¬ста к читателю, обилия не всегда оправданных цитат и навязчивого авторского «мы», снимающего с говорящего ответственность за свои суждения {«Кто это сделал?» — «Мы!»). Если ученый отвечает за то, что говорит, он не должен стыдиться сказать «я» о себе самом. Кстати, элементом совершенно необходимого для публичного выступления (общения, публикации) качества — скромности — является ответственность человека, т. е. умение говорить от себя самого, а значит, не скрываться за мнения авторитетов и классиков.
Деловой стиль — совокупность речевых элементов, характерных для деловых бумаг, обладающих минимальным коммуникативным потенциалом и совершенно лишенных экспрессивного. Как правило, это набор речевых клише, при помощи которых наиболее кратко объясняют сущность дела, не прибегая при этом к эллипсису и каким-либо сокращениям, кроме официально принятых. Элементы русского делового стиля минувших эпох: «милостивый государь», «несть имею сообщить», «доводя обо всем вышеизложенном до сведения...», «на основании приказа его превосходительства», «засим позвольте выразить...», «извольте ознакомиться с нижеследующим»... Когда же стиль учителя или лектора изобилует так называемыми канцеляризмами, т. е. деловыми формулами — клише, — речь становится безликой и чуждой диалогу; нередко обилие клишированных структур подменяет информативную ее сторону, выхолащивая основную педагогическую цель. И абсолютно во всех случаях за пределами нормативной речи ошибкой является штамп, который происходит именно из делового языка. Такого рода канцеляризмы мы еще встретим в качестве примера недопустимой речи.
Бенкендорф пишет А. С. Пушкину 30 июня 1834 года: «На просьбу вашу о предоставлении вам и в отставке права посещать государственные архивы для извлечения справок государь император не изъявил своего соизволения...» Это этикет канцелярской речи тех лет. Ситуация проста: камер-юнкер (он же поэт) подал в отставку; но просит разрешить ему пользоваться архивами, которые были необходимы, чтобы написать произведение о восстании Пугачева. Но — царь «не изъявил своего соизволения». И ситуация раскрывает сущность делового стиля.
Оказывается, важно написать резолюцию именно под углом в 45 градусов; иначе это не выглядит резолюцией. Важно при обращении к вышестоящему поставить фамилию адресата много выше собственной. Слова «заявление», «ходатайство», «докладная записка» пишутся со строчной (маленькой) буквы, а при указании собственного имени не допускается предлога «от»: ошибка — «от Иванова Федора Петровича». Подпись ставится только после указания даты. На первый взгляд, мелочи. Но их необходимо соблюдать, иначе ответ на просьбу может оказаться примерно таким же: «Не изъявил своего соизволения»...
Ильф и Петров в «Золотом теленке» показывают Полыхаева, составившего резиновые печатки с резолюциями, — очевидно, он не знал, что некогда его «творческая мысль» будет проведена в жизнь и в магазинах будут предлагаться многочисленные «согласен», «оплатить», «заверяю» и прочие шедевры канцелярской мысли. Правда, универсальный штамп Полыхаева, который авторы квалифицировали как «дивную резиновую мысль» на все случаи жизни, лишь ждет своего воплощения — оно, думается, не за горами:
В ответ на... мы, геркулесовцы, как ОДИН человек, ответим:
а) повышением качества служебной переписки;
б) увеличением производительности труда;
в) усилением борьбы с бюрократизмом, волокитой, кумовством и подхалимством... |
