| В далекие от нас века (от Аристотеля и Горация и до теоретика классицизма Буало) термином «поэтика» обозначались учения о сло-весном искусстве в целом. Это слово было синонимично тому, что ныне именуется теорией литературы.
На протяжении же последнего столетия поэтикой (или теоретиче-ской поэтикой) стали называть раздел литературоведения, предмет которого — состав, строение и функции произведений, а также роды и жанры литературы. Различимы поэтики нормативные (ориентирую-щиеся, как правило, на опыт одного из литературных направлений и его обосновывающие) и общая поэтика, уясняющая универсальные свойства словесно-художественных произведений1.
В XX в. существует и иное значение термина «поэтика». Этим словом фиксируется определенная фань литературного процесса, а именно — осуществляемые в произведениях установки и принципы отдельных писателей, а также художественных направлений и целых эпох. Нашим известным ученым принадлежат монофафии о поэтике древнерусской, ранневизантийской литератур, о поэтике романтизма, поэтике Гоголя, Достоевского, Чехова. У истоков этой терминологи-
ческой традиции — исследование А.Н. Веселовским творчества В.А. Жуковского, где есть глава «Романтическая поэтика Жуковского».
В сочетании с определением «историческая* слово «поэтика» обрело еще один смысл: это дисциплина в составе литературоведе¬ния, предмет которой — эволюция словесно-художественных форм и творческих принципов писателей в масштабах всемирной литературы (см. с. 412-413).
В нашей стране теоретическая поэтика стала формироваться (в какой-то мере впираясь на немецкую научную традицию, но в то же время самостоятельно и творчески) в 1910-е годы и упрочилась в 1920-е. На протяжении XX столетия она интенсивно разрабатывается в странах Запада1. И этот факт знаменует серьезнейший, эпохальный сдвиг в осмыслении литературы. В XIX в. предметом изучения становились по преимуществу не сами произведения, а то, что в них воплощалось и преломлялось (общественное сознание, предания и мифы; сюжеты и мотивы как общее достояние культуры; биография и духовный оцыт писателя): ученые смотрели как бы сквозь произведения, а не сосредо-точивались на них самих. Авторитетные американские ученые утвер-ждают, что подобная диспропорция в литературоведении XIX столетия явилась следствием его зависимости от романтического движения. Ученые в ту пору интересовались прежде всего духовными, миросо-зерцательными, общекультурными предпосылками художественного творчества: «История литературы была до такой степени занята изуче-нием условий, в которых создавались произведения, что усилия, расходовавшиеся на анализ самих произведений, выглядели совсем незначительными на фоне тех, что прилагались с целью уяснить обстоятельства, сопутствовавшие созданию произведений»2. В XX в. картина радикально изменилась. В многократно переиздававшейся книге немецкого ученого В. Кайзера «Словесно-художественное про¬изведение. Введение в литературоведение» справедливо сказано, что главный предмет современной науки о литературе — сами произведе¬ния, все же остальное (психология, взгляды и биография автора, генезис литературного творчества и воздействие произведений на читателя) вспомогательно и вторично3.
Знаменательны (как симптом наметившегося сдвига в русском литературоведении) суждения В.Ф. Переверзева в его введении к книге «Творчество Гоголя» (1914). Ученый сетовал, что литературоведение и критика «далеко уходят» от художественных созданий и занимаются
иными предметами. «Мой этюд, — заявлял он, — будет иметь дело только с произведениями Гоголя и ни с чем больше». И ставил перед собой задачу «как можно глубже проникнуть» в особенности гоголев-ских творений1.
Теоретическое литературоведение 20-х годов неоднородно и разно-направленно. Наиболее ярко в эту пору проявили себя формальный метод (группа молодых ученых во главе с В.Б. Шкловским) и социоло-гический принцип, разрабатывавшийся' с опорой на К. Маркса и Г.В. Плеханова (В.Ф. Переверзев и его школа). Но существовал в 20-е годы еще один пласт науки о литературе, ознаменовавшийся несом-ненными достижениями в области теоретической поэтики. Он пред-ставлен работами М.М. Бахтина (ббльшая часть которых опубликована сравнительно недавно), статьями А.П. Скафтымова2, С.А. Аскольдо-ва, А.А. Смирнова3, которые не привлекли достаточного внимания современников. Эти ученые наследовали традицию герменевтики (см. с. 140—145) и в большей или меньшей степени опирались на опыт отечественной религиозной философии начала столетия.
Обстановка 30-х годов и последующих десятилетий была в нашей стране крайне неблагоприятной для разработки теоретической поэти¬ки. Наследие 10—20-х годов стало интенсивно осваиваться и обога¬щаться лишь начиная с 60-х годов. Весьма значимой была тартуско-московская школа, возглавленная Ю.М. Лотманом4.
В данной главе книги предпринят опыт систематической характе-ристики основных понятий теоретической поэтики с учетом разных научных концепций, бытовавших ранее и бытующих ныне: как «на-правленческих», упрочившихся в рамках школ, так и «вненаправлен-ческих», индивидуально-авторских. |
