| Возвышая массовую литературу, Кавелти подчеркивает, что ее основу составляют устойчивые, «базовые модели» сознания, присущие всем людям. За структурами «формульных произведений» — «изначаль-ные интенции», понятные и привлекательные для огромного боль¬шинства населения. Отметив это, Кавелти говорит об ограниченности и узости высокой литературы, «незначительного числа шедевров». Мнение, «будто великие писатели обладают уникальной способностью воплощать главные мифы своей культуры», ученый считает «расхо¬жим», т.е. предрассудком и заблуждением. И делает вывод, что писа¬тели-классики отражают лишь «интересы и отношения читающей их элитной аудитории»1.
Кавелти, как видно, радикально пересматривает издавна укоренен¬ное оценочное противопоставление литературного «верха» и «низа». Его смелая новация представляется далеко не бесспорной. Хотя бы по одному тому, что «формульность» является не только свойством со¬временной массовой литературы, но и важнейшей чертой всего искус¬ства прошлых столетий. Вместе с тем работа о «формульной литературе» будит мысль. Она побуждает критически отнестись к традиционной антитезе (литература «вершинная» и литература массовая), стимулирует уяснение ценностной неоднородности всего того в литературе, что не является шедеврами классики. «Понимаемая как эстетический «низ», массовая литература не равна себе самой на разных стадиях литератур¬ного развития, поскольку литературный «верх» и «низ» — величины изменчивые, порой меняющиеся местами (ситуация, особенно харак¬терная для искусства XX века)»2. В этой связи, на наш взгляд, перс-пективно разграничение (хотя оно и не может быть однозначно жестким) массовой литературы в узком смысле (как литературного низа) и беллетристики как срединной области. |
