| Репутации писателей и их произведений отмечены большей или меньшей стабильностью. Невозможно представить, к примеру, что мнение о Данте или Пушкине как звездах первой величины будет когда-нибудь сменено противоположным, а, скажем, П.И. Шаликов, известный в начале XIX в. сентименталист, окажется возведенным в высокий ранг классика. Вместе с тем литературные репутации претер¬певают колебания, порой весьма резкие. Так, Шекспир до середины XVIII в. если и не пребывал в полной безвестности, то во всяком случае не обладал высоким авторитетом и не привлекал к себе большого внимания. Долгое время не получала высокой оценки поэзия Ф.И. Тют¬чева. Напротив, В.Г. Бенедиктов, С.Я. Надсон, И. Северянин вызывали шумный восторг современников, но скоро оказались оттесненными на периферию литературной жизни.
«Перепады» интереса читающей публики к писателям и их созда¬ниям не являются делом случая. Существуют факторы литературного успеха. Они весьма разнородны.
Претерпевают изменения (в зависимости от атмосферы обществен¬ной жизни данной эпохи) читательские ожидания, и внимание к себе приковывают произведения то одной, то совсем иной содержательной и собственно художественной ориентации, другие же отодвигаются на периферию. Так, на протяжении последних десятилетий заметно по-высились репутации писателей, запечатлевающих бытие как дисгармо-ничное и склонных к универсализации трагизма, к скептицизму и пессимистическим, безысходно-мрачным умонастроениям. Стали бо¬лее читаемы Ф. Вийон и Ш. Бодлер, Ф. Кафка и обэриуты. Л.Н. Толстой как автор «Войны и мира» и «Анны Карениной», где дало о себе знать доверие автора к гармоническим началам бытия (вспомним Ростовых или линию Левина — Кити), ранее едва ли не лидировавший в чита¬тельском сознании, в значительной степени уступил место трагически-надрывному Ф.М. Достоевскому, о котором ныне пишут и говорят больше, чем о ком-либо из писателей-классиков. Соответствие умона¬строений авторов (когда бы они ни жили) духу последних эпох — это едва ли не главный фактор «читаемости» произведений и динамики их репутаций.
Существует и иной фактор колебания писательских репутаций, на котором сосредоточился И.Н. Розанов в своей монографии 1928 года. Опираясь на суждения представителей формальной школы, ученый утверждал, что в каждую литературную эпоху имеет место резкое расхождение вкусов и взглядов старшего и младшего поколений, при котором второе отталкивается от первого: литературные «кумиры» старших развенчиваются младшими, происходит пересмотр репутаций писателей и их произведений; вчерашним «лидерам» противопостав-ляются сегодняшние, новые как поистине современные. Все это рас-сматривается ученым как гарантия от застоя в литературной жизни, в качестве условия ее «дальнейшего движения».
При этом успеху у современников (особенно — в близкие нам эпохи) в немалой мере способствует громкость и эффектность «заяв-ления» автором собственной оригинальности и новизны. Если писа¬тель-новатор, писал И.Н. Розанов, «идет без шума своей дорогой», то его долгое время не замечают. Если же художник слова (такими были Пушкин, Гоголь, Некрасов, лидеры символизма) «звонко ударяет веслами по зацветшей траве», вызывая раздражение «староверов» и порождая «кривые толки, шум и брань», то он приковывает к себе всеобщее внимание, обретает славу и становится авторитетом у совре¬менников; при этом порой оказывается, что «глотка важнее головы» (имеются в виду, вероятно, шумные выступления футуристов)1. В этих мыслях много верного. Немалое значение имеет и поощрение писате¬лей официальными властями, влиятельными общественными кругами, средствами массовой информации. Определенную роль играет также импульс самоутверждения тех авторов, которые, пусть и не обладая выдающимся талантом, настойчиво добиваются публикаций, призна¬ния критиков, широкой известности. |
