| Функционирование литературы (в особенности на протяжении последних столетий), как это ясно из сказанного, отмечено резкой диспропорцией между тем, что создано и накоплено, осуществлено и достигнуто в сфере словесного искусства, и тем, что может быть сколько-нибудь полно воспринято и понято широкой публикой. Разнородность, а порой полярность художественных интересов и вкусов общества породили две диаметрально противоположные (и в равной мере односторонние) концепции искусства и литературы: элитарную
и антиэлитарную.
Обращаясь к этой стороне литературной жизни, охарактеризуем значение терминов «элита» и «элитарность». Элитой называют, во-первых, общественную группу, с достаточной полнотой приобщенную к определенной области культуры (научной, философской, художествен¬ной, технической, государственной) и активно в ней действующую. Во-вторых, этим же термином (оперируя преимущественно словом «элитарность») именуют социально-культурное явление, которое ценностно неоднозначно, а порой негативно. Это — отчужденность и изолированность представителей привилегированных групп от жизни общества и народа. В суждениях на тему «искусство и элита», «элитарность художественного творчества» оба значения данных слов сосуществуют и переплетаются, порой весьма причудливо.
Элитарные представления об искусстве (прежде всего о поэзии) сыграли неоценимо важную роль для античной культуры, а вместе с тем уже в ее рамках (в частности, в творчестве и восприятиями Овидия) преодолевались2. Пониманию искусства как предназначенного исключительно для «культурного верха», для узкого круга знатоков в Новое время отдали обильную дань романтики, в частности иенская школа в Германии. Участники последней порой возносили круг художников
над всеми иными смертными как лишенными воображения и вкуса филистерами. По словам современного ученого, романтизм — это «мироощущение, зиждущееся на идее гениоцентризма»1. Ф. Шлегель писал: «Чем являются люди по отношению к другим созданиям земли (т.е. животным. — В.Х.), тем художники — по отношению к людям <...> Даже во внешних проявлениях образ жизни художника должен отличаться от образа жизни остальных людей. Они брамины, высшая каста»2. Подобным представлениям отдали дань Вагнер, Шопенгауэр и, в особенности, Ницше3. В XX в. элитарные (можно сказать — «гениоцентристские») концепции искусства бытуют весьма широко. По словам Ортеги-и-Гассета, искусство «предназначено <...> только очень немногочисленной категории людей»; упрочивающееся ныне искусство, за которым будущее, — это «искусство для художников, а не для масс», «искусство касты, а не демоса4. |
