То, что поведение птицы при строительстве гнезда строго
подчинено генетической программе, подтверждают эксперименты, например
скрещивание разных видов попугаев неразлучников. Эти небольшие веселые птички
известны фактически всем - за ними довольно проухаживать, они легко
размножаются в воле и хорошо поддаются дрессировке. Можно, например, научить их
ездить на игрушечном поезде, толкать маленькие вагончики, переносить «почту»,
открывать дверцу выходить из клетки и еще многому другой. Некоторые виды
неразлучников легко скрещиваются между собой. Их потомство успевает вполне
жизнеспособным, а в положение время эти гибриды тоже приступают к размножению.
Они так же легко обучаются Маленьким трюкам, как и их родители, но у некоторых
обнаруживаются неожиданные трудности с постройкой гнезда. В неволе для
постройки гнезда птицы используют полоски бумаги. Было замечено, что самки
одного (неразлучник Фишера) переносят матери для гнезда в клюве по одному
кусочку за глаз. Самки розовощекого неразлучника действуют по-другому - они
засовывают бумажки между перьями над хвостом и так летят к предыдущему гнезду.
Оба эти способа перенесен материалов для гнезда типичны для всех каждого,вида.
А вот у самок-гибридов в первый сезон разложения была полная неразбериха. Птицы
сначала брали бумажку в клюв, но ненадежно и неловко, затем пытались засунуть
ее между перьями, но не в той части спины, где положено, и бумажки падали на
пол. В конечном счете до конца сезона размножения никто из них так и не смог
построить гнездо. Только на третий год жизни такие птицы все-таки обучались
переносить строительный материал в клюзе, но делали это не так ловко, как
неразлучники Фишера. Это долгое и трудное обучение разительно контрастировало с
той легкостью, с которой те же гибриды выучивали цирковые трюки. Это
происходило по-видимому потому, что инстинктивные движения, необходимые для
постройки гнезда, у родительских видов сильно различались, и у гибридов они
оказались как бы «перемешаннымa». Слаженная работа инстинкта нарушилась, и
постройка гнезда на основе «сломанного» инстинкта стала невозможной.
