Его солдаты, получив свободу, но без оружия, мешались столпе народа И, смотря на своего государя, обнаруживали на Лицах
своих жалость, презрение, некоторый род стыда и позднего раскаяния."
Скоро их посадили на суда и отправили в своё отечество; но по
роковому действию на них жестокой их судьбы буря потопила почти всех сих несчастных...» '
Екатерина Романовна Дашкова, получив известие об убийстве Орловым ее крестного, была в таком огорчении и негодовании, что только на следующий день превозмогла себя и поехала во дворец.
Екатерину она нашла грустной и растерянной...
— Как меня взволновала, даже ошеломила эта Смерть!— сказала императрица.
— Она случилась Слишком рано для вашей славы и для моей, — ответила ей восемнадцатилетняя Дашкова.
«Вечером в апартаментах императрицы, — делает примечание Дашкова, — я имела неосторожность выразить надежду, что Алексей Орлов более чем когда — либо почувствует, что мы с ним не мо¬жем иметь ничего общего, и отныне не посмеет никогда мне даже кланяться. Все братья Орловы стали с тех пор моими непримиримыми врагами, но Алексей по возвращении из Ропши, несмотря на свое нахальство, в продолжение двадцати лет ни разу не осмелился со мной заговорить».
И только когда скончавшегося якобы от геморроидального припадка и прежестокой боли в кишках Петра III хоронили в Алек-сандро-Невской лавре, заметили, что его лицо черно...
Тогда и распространился слух, будто хоронят не императора, а дворцового арапа. Но Екатерине это уже не могло повредить. Мало ли чего могло показаться народу с похмелья.
Орлов не знал, что, убивая императора Петра III, убивает последнего Романова из петровской (нарышкинской) ветви династии...
Ровно через два года, 5 июля, караульный офицер Чекин (тоже в соответствии с инструкцией Екатерины II) убьет В/Шлиссельбургской крепости императора Ивана Антоновича последнего Романова из ивановской (милославской) ветви династии...
Это случится, когда офицер Смоленского полка ВасилийЯков-левич Мирович, несший караульную службу в Шлиссельбурге, попытается освободить заточенного в крепость императора Ивана Антоновича.
Ночью он скомандовал своим солдатам «в ружье » и двинулся к казарме, где содержался Иван Антонович.
Согласно имеющейся у них инструкции, поручик Чекин и ка-питан Власов, караульные офицеры Шлиссельбургской крепости убили 24-летнего Ивана Антоновича. Солдаты хотели заколоть их штыками, но Мирович не допустил этого.
— Теперь помощи нам нет никакой! — сказал он. — Теперь они
правы, а мы виноваты.
Говорят, что похоронили Ивана Антоновича в Тихвинском Бо-городицком монастыре, но где именно, никто не знает. По приказу Екатерины погребение было совершено в строжайшей тайне...
Ах, как плакала, как страдала блаженная Ксения Петербургская, в те дни.
— Что ты плачешь, Андрей Федорович? — жалея Ксению, спра-шивали тогда прохожие. — Не обидел ли тебя кто?
— Кровь, кровь, кровь... — отвечала Ксения. — Там реки налились кровью, там каналы кровавые, там кровь, кровь...
И еще три недели плакала Ксения, прежде чем стало известно в Петербурге, что в Шлиссельбурге убили Иоанна VI Антоновича.
Считается, что блаженная Ксения Григорьевна именно гибель Иоанна VI Антоновича и оплакивала, но, кто знает, может быть, последнего императора из династии Романовых оплакивала она...
Этого — увы! — не знаем и мы... |
