Причем адский —без всякого преувеличения.
Палену — вспомните разговор, который недавно состоялся у него с императором Павлом, когда Пален признался, что стоит во главе заговора, чтобы разоблачить его! — удалось отладить заговор до такого виртуозного совершенства, что все в нем: и «пехота » цареубийства» и Беннигсен, и братья Зубовы, и великий князь Александр, и сам император Павел были только маленькими винтиками механизма, ключи от которого держал он, Пален.
Что он чувствовал, стоя с несколькими батальонами гвардии на главной аллее у замка?
Пытался представить, что происходит сейчас в покоях императора?
Нетерпеливо поглядывал на часы, выжидая, на чью сторону склонятся весы победы?
Иди просто с холодной усмешкой смотрел, как приближается к нему из замка посланец?
И может быть, Пален уже готов был объявить батальонам, что в замке заговорщики покушаются на государя императора, и скомандовать идти на штурм... И уже все напряглось в нем... Еще минута и он с обнаженной шпагой ворвется в замок во главе батальонов и, сметая на своем пути жизни товарищей по заговору, предстанет перед императором Павлом, как спаситель государя и Отечества... И таким и останется навеки...
И уже все дрожало, все пело в нем от восторга предстоящей схватки, но тут со страшным криком взлетела в воздух с крыши замка огромная стая ворон, захлопали в темном воздухе черные кры-лья...
«Черный, как вороньи крылья, вышел из сумерек посланец;
—- Тиран убит!—прошептал он, и Пален, словно он и не воображал себя минуту назад спасителем Отечества, поправил треуголку и деловито зашагал к замку.
Осталось только взглянуть на труп, и можно было идти докладывать о победе новому императору. Одетый, тот ожидал известия от заговорщиков...
Воистину адский гений...
Ну, а разудалые братья Зубовы выйти из спальни не догадались.
Сам светлейший князь Платон Александрович Зубов, хотя и был пьян, в избиении императора участия не принимал, отвернувшись, барабанил он пальцами по оконному стеклу.
— Боже мой, как этот человек кричит! — проговорил он, наконец. — Это невыносимо!
Услышав слова брата, Николай Александрович Зубов, которые стоял рядом и нюхал табак, захлопнул массивную золотую табакерку и цодошел к императору.
— Что ты кричишь? — сказал он, хватая Павла за руку.
— Дайте мне помолиться перед смертью! — закричал Павел, в гневе отталкивая его руку.
— Что ты кричишь?! — пьяно повторил Зубов и ударил Павла табакеркой в левый висок.
Считается, что этот удар и был смертельным, поскольку удавку, сделанную из шарфа Скарятина, так и не удалось затянуть. Впрочем, в той суматохе, что царила тогда в спальне государя, трудно было что-либо разглядеть толком, невозможно было ничего понять...
Павел был сыном Екатерины II, и убил его ее последний любовник, его брат и их подручные...
Другой любовник Екатерины II со своими подручными, как мы уже говорили, убил императора Петра III, который был официальным отцом Павла...
Так и был убит император Павел...
Во многих своих начинаниях Павел был первым.
Едва ли не самым первым был он в своей бескомпромиссной приверженности закону, перед которым он почитал равными и своего «друга » Аракчеева, и любого из дворян.
Август Коцебу пишет в своих записках, что на следующий день, когда пьяные гвардейские офицеры, ликуя, поздравляли солдат: «Радуйтесь, братцы! Тиран умер!», в ответ они слышали: «Для нас он был не тиран, а отец!»...
|
