Было потеряно: оно послужило «драгоценной практикой для дознания людей и лиц», и он тут «многое видел, многое понял, многих узнал — и в редком ошибся». В салонах этой среды , что тогда в Петербурге считалось общественным мнением; -
было мнение высшего дворянства и бюрократии, — и Николай знал ему цену».
И вот тут резонно задать себе вопрос, не является ли это звание людей, которое получил Николай I, гораздо более необходимым для будущего императора, нежели знания, как докладываются и как подписываются государственные бумаги? И другой вопрос напрашивается здесь: сумел ли бы Николай I получить эти знания»
если бы был объявлен наследником престола?
Едва ли... Сам Александр I такого знания не получил, и все двадцать пять лет царствования страдал от этого, практически все ошибки его царствования, так или иначе, но были связаны с этим недостатком в его подготовке.
О какой же тогда политической бестактности или трусости может идти речь, если Александр I проявил величайшую мудрость,
когда воспользовался случаем и дал будущему императору возможность пожить почти наравне со своими подданными, чтобы лучше узнать их.
Скажем сразу, что этот «педагогический » эксперимент удался на славу. Николай I узнал то высшее общество рабовладельцев, которое уже давно разделяло народ с его Монархом, монарха с его народом.
«К этому обществу, — пишет А.Е. Пресняков, — у него было не больше симпатии и уважения, чем у Павла или Александра. Дво-рянство и для него, прежде всего, — служилая среда, которую он стремится дисциплинировать и удержать в положении покорного орудия власти... Слишком остры противоречия русской жизни в эпоху разложения крепостного хозяйства и роста торгово-промышленных интересов страны, чтобы Николай мог твердо стоять в положении «дворянского царя».
Но все это впереди, а когда, в конце лета 1825 года, император Александр I объявил, что отправляется в Таганрог на всю зиму, князь Голицын, которому император поручил привести в порядок бумаги, хранившиеся в его кабинете, спросил, как быть с актом о престолонаследии...
— Положимся на Бога, — сказал Александр I. — Он устроит все лучше нас, слабых смертных.
По официальной версии, поездка в Таганрог была вызвана на-значением врачей. Они нашли, что для здоровья императрицы Ели-заветы Алексеевны полезно провести зиму на юге.
Сама по себе эта версия выглядела неубедительно.
Не очень-то веской была причина, чтобы императору покинуть свою столицу на столь длительный срок... Не очень удачно было выбрано и место для лечения. Все-таки побережье Азовского моря, даже и в России, далеко не самый лучший зимний курорт.
Тем не менее, 1 сентября император покинул Петербург.
Только он сам, кажется, и знал, что покидает свою столицу на-всегда.
Странным и зловещим был этот отъезд...
Из Каменноостровского дворца император выехал ночью, вы-ехал без всякой свиты...
В 4 часа с четвертью пополуночи коляска императора, запряжен¬ная тройкой, остановилась у ворот Александро-Невской лавры.
|
