| В 70—80-е гг. XVIII столетия в культурной жизни Германии произошло крупное событие. На литературную арену вышла группа молодых поэтов, получившая название «Буря и натиск».
В Геттингене выступили Г. Бюргер, Ф. Мюллер, И. Фосс, Л. Гелти; в Страсбурге — И. В. Гете, Я. Ленц, Ф. Клингер, Г. Ваг-нер, И. Гердер; в Швабии — X. Шубарт, Ф. Шиллер. Невиданная до той поры в Германии творческая активность молодых поэтов вылилась в создание произведений, полных еще не оформивше-гося окончательно политического бунтарства, в котором, однако, явно наметилось недовольство социальной обстановкой тогдаш-ней Германии, гнетом власть имущих, княжеским деспотизмом, бедственным положением крестьянства1.
В прошлом веке Н. В. Гербель в книге «Немецкие поэты в
биографиях и образцах» (1877) издал в русских переводах луч¬
шие произведения штюрмеров (так их стали называть от слова
«Sturm»). Во второй половине 50-х гг. В. М. Жирмунский под¬
готовил и выпустил в свет с обстоятельными комментариями
избранные сочинения Гердера, а также Шубарта, Форстера и
Зейме. ; * .
Роман М. Клингера «Жизнь Фауста» издавался у нас дваж¬ды, в 1913 г. и 1961 г. В 1935 г. был напечатан в русском пере¬воде роман В. Гейнзе «Ардингелло».
Не все имена участников движения остались в памяти нем-цев, не все написанное ими перешагнуло за национальные гра-ницы Германии, многое забылось, и справедливо.
Появление на литературной арене Германии поэтов-штюр-меров было молниеносным и ослепительным, подобно метеору на темном небе.
В разных городах страны почти одновременно выступили молодые поэты с самыми неожиданными для широкой читающей общественности бунтарскими заявлениями. «Дерзкими ниспро¬вергателями» показались они опасливым немецким бюргерам, которые втайне желали социальных реформ, но боялись даже помышлять о каких-либо практических шагах в этой области. Власти (князья и курфюрсты) подозрительно отнеслись к но¬вому явлению в литературе, а наиболее нетерпимые из них тот¬час же прибегли к репрессиям (Карл Евгений, герцог вюртем-бергский).
Все участники этих литературных групп выразили, подчас в очень сумбурной форме, протест против рутины и косности, сковавших социальную жизнь в Германии, и, главное, конечно, против ее феодального режима.
В пьесе Клингера (1752 — 1831) «Буря и натиск» (1776), давшей название всему движению, провозглашается идея бунта скорее ради самого бунта, чем ради какой-либо осознанной практической цели. «Давайте бесноваться и шуметь, чтобы чув-ства закружились, как кровельные флюгеры в бурю. В диком грохоте находил я не раз наслаждение, и мне как будто ста-новилось легче»,— говорит герой пьесы юноша Вильд. «Найти забвение в буре», «Наслаждаться смятением» — вот первона-чальный смысл бунта молодых штюрмеров, протестующих про¬тив одичания и болотного застоя жизни и еще не знающих, как изменить эту жизнь. Герой пьесы Клингера Вильд, однако, нахо¬дит применение своим силам: он едет в Америку и принимает участие в освободительной войне повстанцев против метро¬полии.
В ряде случаев протест штюрмеров выливается в урод-ливую форму анархического неисторства. Вильгельм Гейнзе создает образ человека, для которого «свобода» есть право сильного проявлять дикие инстинкты своей натуры («Ардингел¬ло», 1787). В повести Клингера «Жизнь, деяния и гибель Фаус¬та» (1791) социальный протест звучит уже более определенно. Здесь идет речь о бедствиях народа и деспотизме феодалов. В повести приводится, например, следующий рассказ крестьян¬ки: «Во всем мире нет людей несчастнее меня и этих бедных детей. Мой муж в течение трех лет не мог платить податей князю-епископу. В первый год помешал неурожай; во второй год дикие кабаны епископа уничтожили посев; в третий год охота'' его промчалась по нашим полям и опустошила их. Староста постоянно грозил моему мужу опечатать его имущество, и пото¬му он решил сегодня отправить во Франкфурт откормленного теленка и последнюю пару быков, чтобы продать их и уплатить налог. Только что он выехал со двора, как явился управляющий епископа и требовал теленка для княжеского стола... Явился ста¬роста с полицейским; вместо того чтобы помочь моему мужу, он велел выпрячь быков, управляющий взял теленка, меня и детей выгнали из дому, а муж мой в отчаянии перерезал себе в сарае горло, пока люди епископа увозили наше имущество. Посмотри¬те. Вот его тело под этой простыней. Мы сторожим, чтобы его не сожрали дикие звери, так как священник отказывается его хо¬ронить». |
