| XVII век в Испании — век драматургии. Лопе де Вега, талант могучий, богатый, яркий, поднял театр на высоту общенародного искусства. Его пьесы знали все. Каждое новое слово, сказанное любимцем нации, перелетало из уст в уста; все говорили о теат¬ре, все были знатоками и ценителями театра. Писать для теат¬ра — значило говорить с целым народом, претендовать на внима¬ние всего народа, и поэты устремились в драматургию. Они писали много, подражая своему учителю, часто используя сюже¬ты его пьес.
Одним из талантливейших драматургов школы Лопе де Вега следует признать Гильена де Кастро (1569—1631). Перу поэта принадлежит знаменитая драматургическая хроника о националь¬ном испанском герое Сиде («Юность Сида»). Первая часть ее была перенесена Корнелем на французскую сцену и открыла со¬бой эру французского классицистического театра. Поспешим, од¬нако, оговориться: между «Юностью Сида» испанского драматур¬га и «Сидом» Корнеля связь весьма относительная. То и другое произведение сохраняют свою полную творческую и националь¬ную оригинальность.
Гильен де Кастро — последователь Лопе де Вега. Он придер¬живается его реалистических принципов. В духе художественной системы Лопе де Вега он использует национальные поэтические традиции и возвеличивает героические народные предания. Ро¬мантика народных сказаний сочетается в пьесе Гильена де Каст¬ро с трезво реалистическим изображением характеров и истори ческой обстановки.
В пьесе обычный для тех времен драматургический конфликт: ссора двух знатных семей, оскорбления, дуэли, убийства и стра¬дания двух юных отпрысков этих семей; влюбленные юноша и девушка, которые терзаются, поставленные в необходимость ро¬кового выбора: «любовь или честь». Одно непременно исклю¬чает другое.
Перед нами живые люди. У каждого свое лицо. Рассудитель¬ный и осторожный король дон Фернандо, кичливый и грубый граф \ Лосано, отец Химены, пылкая и не лишенная женского кокетства ! Химена, столь же пылкий Родриго (Сид). Никакой позы и рисов-^ ки, никакой театральности. Речь героев пьесы энергична, подчас ,. грубовата, но в ней бьет пульс подлинной жизни. Когда юный Родриго, только что посвященный в рыцари, вызывает на дуэль 'Лосано, оскорбившего его отца, тот с обидной снисходительностью ;говорит ему: «Ты с губ сотри-ка молоко!» Грубая пере-< бранка между Родриго и графом Лосано происходит на глазах f Химены и инфанты доньи Ураки. Отец Сида Диэго Лайнес, чтобы г' испытать мужество сына, кусает ему руку. И недовольный Сид восклицает:
Когда б моим отцом ты не был, Тебе я оплеуху дал бы!
И это нравится старику: сын не какой-нибудь плакса, женопо-добный щеголь, он воин:
Твой гнев, Родриго, мне на радость, Я твой отпор благословляю.
Сильные люди — сильные страсти. Честь превыше всего. Ос¬корбленный отец Сида готов умереть, если местью не смоет по¬зор. Сид клянется себе, что, если кто-нибудь его осилит, он убьет себя и в груди своей скроет от срама меч предков. Здесь людям \- некогда терзаться сомнениями; они действуют, решения их мгно-fi венны, кровь пылает. Перед нами полуденная, знойная, темпе-V раментная Испания.
% Филипп II не терпел на сцене королей. Сцена унижает сан | монарха, полагал католический король. Лопе де Вега пренебрег его мнением и часто изображал монархов в самом житейски не-презентабельном виде. То же делали и его ученики. Гильен де Кастро показал зависимость короля от вассалов. Не считаясь с присутствием монарха, Лосано и Диэго Лайнес оскорбляют и по¬носят друг друга. Тщетно хочет их примирить король, они его не слушают. Лосано дает пощечину своему противнику. Делая У это в присутствии короля, он проявляет этим полное неуважение к последнему. Фернандо задумал наказать своевольного вассала, но вот что говорят ему:
Нет, нет, король, Лосано властен, Богат он, необуздан, дерзок, И есть опасность в этом шаге Для королевства...
Такова картина испанского абсолютизма; власть короля номи¬нальна, призрачна.
Литературная судьба другого крупного испанского драматурга
Аларкона (1581 —1639) сложилась несколько своеобразно. Он
/написал сравнительно мало (26 пьес). Современники его едва
знали. После же смерти он вообще был предан забвению. И вдруг два века спустя о нем заговорили, его оценили, он стал знаменит и слава к нему пришла издалека. Соотечественники вспомнили забытого драматурга, побуждаемые восторгами иност¬ранцев.
«Ткач из Сеговии» — одна из лучших пьес Аларкона. Она рас¬сказывает о силе человеческого характера, о несокрушимой воле и красоте подвига. В ней нет и намека на мистику, на какие-либо религиозные мотивы. Рисуется страшная судьба людей. Поистине свод-.небесный опускается на плечи человека, и кажет¬ся, что нет ему спасения, что он погибнет, раздавленный непо¬сильной тяжестью. Но как могучий Атлант, он удерживает на своих плечах бремя безграничных несчастий и не сдается, а бросает бедам гордый вызов (чья возьмет?) и побеждает — силь¬ный, смелый, мужественный, терпеливый. И сколько оптимизма в этом его гордом вызове жизни и несчастьям!
...рад безмерно,
Что я еще живу, земной исполнен силы,
Что кровь моя кипит, рука мне служит верно,—
О нет, не чудо я...— |
