| «Матушка ей всегда говорила: любовь — это ответственность за того, кого любишь.
Став взрослой, она поняла: ответственность за любимого — это готов¬ность платить по его счетам.
Нет, это — счастье, которое испытываешь, неся ответственность за любимого человека, вот что такое любовь! Она сегодня счастлива, ведь она убила ради любимого человека, она закрыла его собой, своим мастер¬ством, она натянула нос чертовым гринго!..
А он — ее любимый — как он теперь будет благодарен ей, как похва¬лит ее и прижмет к сердцу, ожесточенному борьбой за всемирную справед¬ливость! О, сколь любезны ласки его!..
Он ведь все еще не воспринимает ее всерьез. И это не оттого, что ей только двадцать лет. Это оттого, что он сильно любит ее и беспокоится о ней, вот и не воспринимает. Ведь он иногда бывает таким нежным с ней.
Она на секунду закрыла глаза. Например как это было, когда она стажировалась после лагеря в Венесуэле...
Посла они в тот раз не достали, но Октябрю удалось подстрелить двух бешеных псов — морских пехотинцев из охраны посольства, а Агата тогда растерялась — сейчас даже смешно об этом вспоминать — и ни в кого не попа¬ла, но Октябрито нисколько на нее за это не рассердился, а даже наоборот...
Или — еще лучше — месяца два с половиной тому назад...
Хоть в тот раз и приходилось быть настороже, не снимать кобуры с оружием, потому что дело происходило в горах Сьерра-Мадре, у подно-жия красавца Чоррераса, в их убежище номер восемнадцать, и ложе у них было — зелень. За ними охотились приспешники бешеных псов-грингос, потому что они с Октябрем взорвали перед этим какой-то песий дом, а потом уходили по отдельности, и она отдала Октябрю все деньги. Остав¬шейся мелочи ей едва хватило, чтобы добраться автобусом до Чильпан-синго, там она позвонила из автомата папочке, и он приехал за ней на своем «Альфа-ромео», а в пещере они с Октябрем занимались любовью, и все пришлось делать быстро, три раза помогать любимому...
Для себя она тогда, конечно, ни черта не получила, но настоящей рево¬люционерке, настоящей комсомолке разве так уж необходим вульгарный оргазм?
Разве у нее нет других, более высоких целей?..
Оргазм — удел домохозяек.
Тем более, что виноградника своего она для любимого в свое время ие сберегла.
В конце концов, боевого компаньеро нужно любить как боевого ком-паньеро. Если она будет выказывать слишком много чувственных жела-
ний, ее любимый боевой компаньеро может подумать, что ей хочется пре¬вратиться в румяную толстую курицеголовую домохозяйку, и не позволит ей дальше участвовать в Революции. Он и без того нет-нет, да и скажет, глядя на нее полными любви и нежности прекрасными глазами цвета чи¬лийского янтаря, скажет, что она еще молода для того, чтобы действовать на самых опасных ролях, что она с чрезмерной пылкостью относится к...» |
