| «Элизабет и Фанни нелепыми карикатурами не назовешь. К войне они приспособились на диво быстро и ловко, так же как и применились к после¬военным порядкам. Обеим была присуща жесткая деловитость, что отли¬чала женщин в те военные и послевоенные годы; обе умело маскировали извечную хищность, собственнический инстинкт своего пола дымовой за¬весой фрейдизма и теории Хэлвока Эллиса. Слышали бы вы, как они обе обо всем этом рассуждали! Обе чувствовали себя весьма свободно на вы¬сотах «полового вопроса», в дебрях всяческих торможений, комплексов, символики сновидений, садизма, подавленных желаний, мазохизма, содо¬мии, лесбиянства и прочая и прочая. Послушаешь и скажешь — до чего разумные молодые женщины! Вот кому чужд всякий сентиментальный вздор, уж они-то никогда не запутаются в каких-нибудь чувствительных бреднях. Они основательно изучили проблемы пола и знают, как эти про-блемы разрешать. Существует, мол, близость физическая, близость эмоци¬ональная и, наконец, близость интеллектуальная, — и эти молодые особы управляли всеми тремя видами с такой же легкостью, с какою старый опыт¬ный лоцман проводит послушное судно в самую оживленную гавань Тем¬зы. Они знали, что ключ ко всему — свобода, полная свобода. Пусть у мужчины есть любовницы, у женщины — любовники. Но если существует «настоящая» близость, ничто ее не разрушит. Ревность? Но такая прими¬тивная страсть, конечно же, не может волновать столь просвещенное серд¬це (бьющееся в довольно плоской груди). Чисто женские хитрости и козни? Оскорбительна самая мысль об этом. Нет уж! Мужчины должны быть «сво¬бодны», и женщины должны быть «свободны».
Ну, а Джордж, простая душа, всему этому верил. У него был «роман» с Элизабет, а потом «роман» с ее лучшей подругой Фанни. Джордж считал, что надо бы сказать об этом Элизабет, но Фанни только пожала плечами: зачем? Без сомнения, Элизабет чутьем уже все поняла — гораздо лучше до¬вериться мудрым инстинктам и не впутывать в дело наш бессильный ум. Итак, они ни слова не сказали Элизабет, которая ничего чутьем не поняла и воображала, что Джордж и Фанни «сексуально антипатичны» друг другу. Все это было в канун войны. Но в 1914 году у Элизабет случилась задержка, и она вообразила, будто беременна. Ух, что тут поднялось! Элизабет совсем потеряла голову. Фрейд и Хэвлок Эллис тотчас полетели ко всем чертям. Тут уж не до разговоров о «свободе»! Если у нее будет ребенок, отец пере¬станет давать ей деньги, знакомые перестанут ей кланяться, и ее уже не при-гласят обедать у леди Сент-Лоуренс, и... Словом, она вцепилась в Джорджа и мигом положила его на обе лопатки. Она заставила его раскошелиться на специальное разрешение, и они сочетались гражданским браком в присут¬ствии родителей Элизабет, — те и опомниться не успели, сбитые с толку ее неожиданным замужеством. Отец Элизабет попытался было возражать — ведь у Джорджа ни гроша за душой, а миссис Уинтерборн разразилась вели¬колепным драматическим посланием, закапанным слезами: Джордж — сла-боумный выродок, писала она, он разбил ее нежное материнское сердце и нагло растоптал его ради гнусной похоти, ради мерзкой женщины, которая охотится за деньгами Уинтерборнов. Поскольку никаких денег у Уинтер-борнов не осталось и старик изворачивался и перехватывал в долг где толь¬ко мог, обвинение это было, мягко говоря, чистейшей фантазией. Но Элиза¬бет одолела все препоны, и они с Джорджем поженились.
После свадьбы Элизабет вновь вздохнула свободно и стала вести себя более или менее по-человечески. Тут только она догадалась посоветовать¬ся с врачом; он нашел у нее какую-то пустячную женскую болезнь; посове¬товал месяц-другой «избегать сношений» и расхохотался, услышав, что она считает себя беременной. Джордж и Элизабет сняли квартирку в Чел-си, и через три месяца Элизабет снова стала весьма просвещенной особой и ярой поборницей «свободы». Успокоенная заверениями доктора, что у нее никогда не будет детей, если только она не подвергнется особой операции, она завела «роман» с неким молодым человеком из Кембриджа и сказала об этом Джорджу. Джордж был удивлен и обижен, но честно играл свою роль и по первому же намеку Элизабет благородно уходил на ночь из дому. Впрочем, он не так страдал и не столь многого был лишен, как казалось Элизабет: эти ночи он неизменно проводил у Фанни».
Роман-джаз» Олдингтона повествует о судьбах «потерянного поколения», о людях, участвовавших в Первой мировой войне. Следующий автор пишет роман, в общем-то, о любви, но на фоне иного мира. XXI век будет не таким, как XX век; возможно, он станет эпохой мирового терроризма и борьбы с ним, и литераторы уже показывают нам изменение отношений между мужчинами и женщинами. |
