| По своей природе мы желаем иметь детей, так как они — наше творе¬ние. Мы должны воспитывать и кормить своих детей наилучшим образом, а они должны нас слушаться. Имеется четыре категории детей. Первая — законные дети, которые родились в законном браке. Вторая — незаконные дети. Они рождены от молодых мужчин и невенчаных женщин, которые впоследствии могут стать супругами. Третья — узаконенные, т.е. прием¬ные дети. Четвертая — внебрачные дети, которые появились на свет в ре¬зультате прелюбодеяния, кровосмешения или других запрещенных зако¬ном отношений.
Когда хочешь, чтобы получился ребенок, остерегайся соединяться с женщиной во время месячных, поскольку от этого получаются прокажен-
еся под этими нападками оказались в полном заблуждении, и это заблужде¬ние будет существовать и далее. А потому выбрось эти грязные, черные и неровные камни, они не годятся для постройки твоего прекрасного Града.
Многие мужчины ополчаются против женщин по иным причинам. Одни прибегают к клевете из-за своих собственных пороков, другими движут их телесные изъяны, третьи поступают так из зависти, а четвертые из удоволь¬ствия, которое они получают, возводя напраслину. Есть и такие, кто жаж¬дет показать, сколь много ими прочитано, и потому в своих писаниях они пересказывают то, что вычитали в других книгах, обильно цитируя и по¬вторяя мнения их авторов.
Из-за собственных пороков нападают на женщин те мужчины, кото-рые провели молодость в распутстве, наслаждались любовью многих жен¬щин, обманом добиваясь любовных свиданий, и состарились, не раскаяв¬шись в грехах. Теперь же они сокрушаются, что прошла пора их безумств и распутства. Природа, благодаря которой сердечное влечение претворя¬ется в желанное для страсти действие, охладила их способности. Они стра¬дают от того, что прошло золотое время, им кажется, что на вершине жизни теперь молодежь, к коей и они когда-то принадлежали. И не видят иного средства побороть свою печаль, как только обрушиться на женщин в на¬дежде сделать их менее привлекательными для других. Повсюду можно встретить таких старичков, произносящих нечестивые и непристойные речи. Вспомни Матеола, который сам признается, что он немощный старик, обу-реваемый страстями. Один его пример убедительно доказывает правди-вость моих слов, и можешь быть уверена, что и многие другие мужчины таковы.
Но эти развращенные старики, подобно больным неизлечимой прока¬зой, ничего общего не имеют с добропорядочными пожилыми мужчинами, наделенными мною доблестью и доброй волей, которые не разделяют по¬рочных желаний, ибо для них это дело слишком постыдное. Уста этих доб¬рых мужей в согласии с их сердцами преисполнены добродетельных и чес¬тных слов. Они ненавидят ложь и клевету, никогда не порочат и не бесчес¬тят ни мужчин, ни женщин, советуют избегать зла и следовать добродете¬ли, дабы идти прямым путем.
У мужчин, ополчающихся на женщин из-за своих телесных недостат-ков, слабо и болезненно тело, а ум изощренный и злой. Они не находят иного способа унять боль за свою немощь, кроме как выместить ее на жен¬щинах, доставляющих радость мужчинам. Они полагают, что смогут по¬мешать другим получать наслаждение, коего они сами вкусить не в состо¬янии.
Из зависти подвергают нападкам женщин и те злоязычные мужчины, которые, испытав на себе, поняли, что многие женщины умнее и благород¬нее их, и, будучи уязвленными, преисполнились к ним презрения. Побужда¬емые завистью и высокомерием, они набрасываются с обвинениями на всех женщин, надеясь умалить и поколебать честь и славу наиболее достойных из них. И поступают как автор сочинения «О философии», имени которого я не помню. Он пытается убедить, что почтительное отношение к женщи¬нам некоторых мужчин недостойно внимания и что те, кто высоко ценит женщин, его книгу извратили бы так, что ее пришлось бы назвать не «О философии», то есть «О любви к мудрости», а «О филомории» — «О любви
к глупости». Но уверяю тебя и клянусь, что сам автор этой полной лживых аргументов и выводов книги явил миру образец глупости.
Что касается тех мужчин, что из удовольствия возводят напраслину, то неудивительно, что они клевещут на женщин, ибо вообще по любому поводу злословят обо всех. И заверяю тебя, что всякий, кто открыто клеве¬щет на женщин, делает это по злобе сердца, вопреки разуму и природе. Вопреки разуму, поскольку проявляет великую неблагодарность: благо¬деяния женщин столь велики, что как бы он ни старался, он никогда не смог бы без них обойтись, постоянно нуждаясь в услугах женщин. Вопреки же природе потому, что нет ни одной твари — ни зверя, ни птицы, — которая не любила бы своих самок, и было бы совершенно противоестественно для разумного человека поступать наоборот.
И поскольку до сих пор на эту тему не написано ни одного достойного сочинения, не нашлось достаточно искусного писателя, то нет и людей, пожелавших бы ему подражать. Зато много желающих порифмоплетство-вать, которые уверены, что не собьются с правильного пути, если будут следовать за другими, кто уже писал на эту тему и якобы знает в ней толк, тогда как у тех, полагаю, одна бестолковщина. Стремясь выразить себя, пишут убогие стихи или баллады, в которых нет никакого чувства. Они берутся обсуждать поведение женщин, королей и других людей, а сами не могут ни понять, ни исправить собственных дурных поступков и низмен¬ных наклонностей. Простаки же по своему невежеству объявляют их писа¬ния лучшими из созданных в этом мире».
Вслед за этим перейдем к XIV веку, линия № 6, и опять обнаружим, что ничто не мешает писателям и поэтам — например Франсиско Петрарке (1304— 1374) нападать в своем творчестве на церковь, упоминая, кстати, императора Константина (IV век, линия № 5), сделавшего христианскую религию госу¬дарственной, — по нашей реконструкции, незадолго до самого Петрарки:
Исток страданий, ярости притон, Храм ересей, начетчик кривосудам, Плач, вопль и стон вздымаешь гулом, гулом, Весь — ложь и зло; был Рим, стал Вавилон. Тюрьма, обманов кузня, где закон: Плодясь, зло пухнет, мрет добро под спудом; Ад для живых; великим будет чудом, Христом самим коль будешь пощажен. Построен в чистой бедности убогой, Рог на своих строителей вздымаешь Бесстыдной девкой; в чем же твой расчет? Или в разврате? Или в силе многой... Богатств приблудных? Константина ль чаешь? Тебя спасет бедняк— его народ.
(Перевод Ю. Верховского.)
Из образцов самой востребованной литературы (того же сорта, что и сей¬час) приведем сначала ординарное произведение, затем — одно из тех, что счи¬тается лучшим. |
