| Мы говорили уже о «возрасте человечества», о том, что общественная жизнь, а также частная в своем усредненном значении подчиняется общим за¬конам эволюции. Сначала люди чего-то не знают, потом узнают, применяют, дополняют... узнают еще что-то... взрослеют. Взрослеет все человечество в целом.
Примеры этому можно найти, изучая историю наук, религий, войн, тор-говли, но если делать это в рамках традиционной истории, то обнаружится, что повзрослевшее человечество время от времени впадает в детство и на-чинает свой путь вновь. То есть общепризнанная ныне история не подчиня-ется законам эволюции. В рамках же той современной хронологии, кото¬рую мы предлагаем в нашей книге, «взросление» человечества проявляется вполне. Произведения литературы дают нам картину, например, эволюции отношений между мужчинами и женщинами. Мы коснулись этой темы в пре-дыдущей главе, но обращали в основном внимание на описание куртуазной любви. Каковы же причины перемен в отношениях между мужчинами и жен-щинами?
«...Не так давно, когда я, пишущий эти строки, был, хотя и незаслу-женно, одним из приоров нашего города, приехал некий ученый юрист в должности судьи, по имени мессер Америго дельи Америги из Пезаро, муж¬чина очень красивой наружности, а также весьма преуспевающий в своей науке. Явившись по приезде в нашу управу и представившись с должной торжественностью и речами, он ушел и приступил к исполнению своих обязанностей. А так как в это время был издан новый закон о женских нарядах, задним после этого несколько раз посылали и напоминали ему, чтобы он при проверке исполнения этих распоряжений проявлял как мож¬но больше рвения, и он обещал это делать.
Вернувшись домой, он в течение многих дней проверял исполнение этих распоряжений на своих домашних, а затем приступил к поискам по городу. И когда его уполномоченный к нему возвращался и докладывал, какие доводы приводила каждая из женщин, которая ему попадалась и на которую он хотел составить протокол, у него был такой вид, словно он совсем свихнулся. А мессер Америго записывал и обдумывал все донесе¬ния своего уполномоченного. Случилось так, что какие-то граждане, уви¬дев, что женщины носят все, что им вздумается, без всякого удержу, и услыхав об изданном законе, а также о том, что прибыл новый чиновник, отправляются к синьорам и говорят, что новый чиновник столь хорошо исполняет свои обязанности, что женщины никогда еще так не излише¬ствовали в своих нарядах, как сейчас. По сему случаю синьоры вызвали к себе означенного чиновника и сказали ему, что они удивляются, сколь небрежно он выполняет свои обязанности в отношении распоряжений, касающихся женщин. Означенный мессер Америго отвечал им нижесле¬дующим образом:
— Синьоры мои, я всю свою жизнь учился, дабы усвоить законы, ныне
же, когда я думал, что уже что-то знаю, я обнаруживаю, что не знаю ниче¬
го, ибо, когда я разыскивал украшения, запрещенные вашим женщинам
согласно распоряжениям, которые вы мне дали, они приводили такие дово¬
ды, которых я ни в одном законе никогда не встречал. В числе прочих
приведу вам несколько таких доводов. Попадается женщина с кружевной
повязкой на чепце. Уполномоченный мой и говорит:
«Назовите ваше имя. У вас повязка кружевная». Добрая женщина сни¬мает повязку, которая была приколота к чепцу булавкой, и, взяв ее в руки, говорит, что это просто гирлянда. Иду дальше и вижу множество нашитых спереди пуговиц. Задержанной говорят: «Этих пуговиц вы не имеете права носить». А та отвечает: «Конечно, сударь, имею, ведь это не пуговицы, а запонки. Если не верите, посмотрите, в них нет петель и ни одной дыроч¬ки». Уполномоченный подходит к другой, в горностаях, и собирается со¬ставить протокол. Женщина говорит: «Не пишите. Это не горностай, это сосуны». Уполномоченный спрашивает: «Что такое сосуны?» Женщина отвечает: «Животное». И уполномоченный мой, как животное... Часто по¬падаются женщины...* Один из синьоров говорит:
— Мы взялись воевать с каменной стеной. А другой:
— Лучше обратиться к фактам, это важнее. А третий:
— Сами захотели, так вам и надо. Наконец, еще кто-то сказал:
— Я хочу вам напомнить, что римляне, победившие весь мир, не мог¬ли справиться с собственными женами, которые, чтобы добиться отмены законов против их нарядов, побежали на Капитолий и победили римлян, получив то, что хотели.
Недаром в одной из новелл этой книги Коппо ди Боргезе, прочитав об это» истории у Тита Ливия, чуть не сошел' с ума. А после того как каждый по очереди высказал свои доводы, они всем синклитом приказали мессеру Америго действовать по своему усмотрению и больше к этому не возвра¬щаться. И это бьшо сказано своевременно, ибо с этого самого часа ни один из чиновников уж больше не выполнял своих обязанностей и не старал¬ся...* представляя вольное хождение гирляндам вместо повязок, и запон-кам, и сосунам, и всяким оборочкам. Потому-то и говорится во Фриули: «Чего захочет жена, того захочет и муж, но чего захочет муж — тирли-бирли».
С XII века менялся «имидж» женщин, от существа, достойного презре¬ния, до человека, достойного обожания. С XIV века началось освобождение женщин, и мы наблюдаем это по всем векам линий № 6 и выше. До этого женщины повиновались мужчинам, после этого — уже не всегда, хотя и при¬меняли мужчины всяческие меры для исправления ситуации. Тот же Франко Саккетти в одной из новелл советовал исправлять дело дубинкой:
«Что касается меня, то я, как уже говорилось, полагаю, что от мужей почти что целиком зависит делать жен хорошими или дурными. Да и здесь мы видим, как Порчелли сделал то, чего не сумел сделать Кастроне. И хотя существует пословица, гласящая: «Добрая женщина и злая женщина одинаково требуют палки», я принадлежу к числу тех, кто считает, что злая женщина требует палки, но что добрая в ней не нуждается. В самом деле, если побои наносятся с целью искоренения дурных привычек и заме¬ны их хорошими, то злой женщине их следует наносить, чтобы она измени-ла свои преступные привычки, но с доброй не следует этого делать, ибо, если она изменит свои хорошие привычки, она может приобрести дурные, как это часто бывает, когда, например, бьют и дергают смирных лошадей, и они становятся норовистыми». |
