| Гвидо Гвицинелли (1230/40—1274, линия № 5) учитывал в творчестве сво¬ем, как говорят, «опыт античнощпитературы, произведения которой... (так называемые вольгаризации Вергилия, Овидия, Лукана, Тита Ливия) на рубеже XIII—XIV вв. стали в Италии неотъемлемой частью городской и собственно народной культуры». Чей же это опыт он учитывал? Смотрим:
Вергилий — линия № 5; Овидий — линия № 5; Лукан — линия № 5; Тит Ливии («римский Геродот») — линия № 5. Ни одного автора выше «родной» для Гвицинелли линии № 5. Может быть, это случайность? Посмотрим же, ка
кие параллели между античностью и средневековьем находят для других авто¬ров сами литературоведы.
«Петрарка изображал мир сквозь призму поэтического стиля и системы метафор, взятых у греков и разработанных Вергилием, Цицероном, Горацием и Титом Ливием» (все — линии № 5).
Боккаччо (1313—1375, линия №6) «...с жадностью читал Вергилия, Ови-дия, Станция, Тита Ливия и Апулея...» Здесь Апулей — автор линии № 6 по «римскому» сдвигу, остальные — линии № 5. «В качестве сюжетного мате¬риала Боккаччо в равной мере использовал анекдоты... религиозно-нравоучи¬тельные «примеры», которыми уснащали проповеди служители церкви, фран¬цузские фаблио и восточные сказки, «Метаморфозы» Апулея и устные расска¬зы современных ему флорентийцев». Вполне «всеядный» писатель использует ' труды кого угодно, включая антиков, но «аппетит» его ограничен: не знает он 'антиков выше своей собственной линии № 6, и в итоге «с точки зрения фабул «Декамерон» был своего рода компендиумом предшествовавшей ему повество¬вательной литературы».
Вот какие поэтические произведения о любви оставил нам Боккаччо.
Джованни Боккаччо. Из поэмы «ФЬЕЗОЛАНСКИЕ НИМФЫ»:
Со множеством прельщений и молений Пред Мензолой тут Африке поник — Раз во сто больше наших исчислений; Так жадно целовал уста и лик, Что много раз, и все самозабвенней, Пронзительный ему ответил крик. Ей подбородок, шею, грудь лобзая, Он мнил — фиалка дышит полевая.
Какая башня твердо возвышалась Тут на земле, чтобы, потрясена Напорами такими, не шаталась И гордая, не пала бы она? Кто б, сердцем женщина, тверда осталась, Его броней стальной защищена» Лобзаньям и прелыценьям недоступна, Что сдвинули б и горы совокупно?
Но сердце Мензолы стальным ли было, Колеблясь и борясь из крайних сил? Амура восторжествовала сила, Он взял ее, связал — и победил. Сначала нежный вкус в ней оскорбила Обида некая; но милый — мил; Потом помнилось, что влилось в мученье Желанье нежное и наслажденье.
И так была душой проста девица, Что не ждала иного ничего
Возможного: ей негде просветиться, Как человеческое естество Рождается и человек творится: Слыхала вскользь — не более того; Не знала, что двоих соединенье Таит живого третьего рожденье.
Целуя, молвила: «Мой друг бесценный, Какой-то властной нежною судьбой Влекусь тебе предаться непременно И не искать защиты никакой Против тебя. Сдаюсь тебе — и пленной Нет сил уж никаких перед тобой Противиться Амуру: истиранил Меня тобой — глубоко в сердце ранил,
И я исполню все твои желанья, Все, что захочешь, сделаешь со мной: Утратила я силы для восстанья Перед Амуром и твоей мольбой; Но лишь молю — яви же состраданье Потом иди скорей к себе домой: Боюсь, что все же буду здесь открыта Подругами моими — и убита».
Дух Африко тут радость охватила При виде, как в душе приятно ей; Ее целуя, сколько силы было, Он меру знал в одной душе своей. Природа их на хитрость убедила — Одежды снять как можно поскорей. Казалось, у двоих одно лишь тело: Природа им обоим так велела.
Друг друга целовали и кусали,
Уста в уста, и крепко обнялись.
«Душа моя!» — друг дружке лепетали. —
Воды! Воды! Пожар! Остановись!
Мололи жернова — не уставали,
И оба распростерлись, улеглись.
Остановись! Увы, увы, увы!
Дай умереть! На помсвць, боги, вы!»
Вода поспела, пламя погасили, Замолкли жернова — пора пришла. С Юпитером так боги пособили, Что Мензола от мужа зачала Младенца-мальчика; чтоб в полной силе И доблести он рос — вершить дела;
Можно, конечно, предположить, что вплоть до линии № 9 антиков дей-ствительно вспоминали последовательно. Что писатели 1-го трака (Гвицинел-ли, Боккаччо, Данте, Рабле) по каким-то причинам не знали ни одного писате¬ля или поэта 2-го и 3-го траков, живших на «линиях веков», находящихся выше их по нашей синусоиде.
Но если учитывать, что «синусоиды» этой тогда не существовало, что об-наружили ее мы сами, изучая творчество художников, архитекторов, писате-•лей применительно к хронологии Скалигера, то правильность такого предпо¬ложения становится крайне маловероятной. Неужели же люди сумели забыть (и снова вспоминать) не только литературу и искусство, географию и астроно¬мию, но также технику и технологию любовной игры?.. А ведь правило «линий-веков» действует вплоть до времени жизни самого Скалигера!
Вот линия № 7:
Микеланджело. Капелла Медичи. «Ночь». Первая половина XVI века.
«Гермафродит» Беккаделли (1394— 1471), навеянный эпиграммами Мар-циала (ок. 40— 104 н.э., линии №5— 6), превзошел в откровенности самые дерзкие произведения античной эротики»
Как видим, автор 1-го трака линии № 7 превзошел произведения авторов 2 го и 3-го трака линий № 5—6. Конечно, если сложить синусоиду и рассматри¬вать историю в полном объеме, то в этом ничего удивительного нет. Но ведь именно этого историки как раз и не спешат делать.
Далее оказывается, что по синусоиде совпадают появления новых литера-
стилей «С конца V в. в аттической классике на первый план выступа-
^новые формы словесного искусства»,— пишет Т. Миллер. Греческий ми-
У это ЛИНия № 5. А в римской литературе «новый стиль» возникает в
^еке и это тоже линия № 5 «римской» волны. В конце XIII века «новый сла-достный стиль» охватывает литературу Италии (та же линия). По этой же ли-нии но только «арабской» волны, появляется «бади» — новый стиль арабской поэзии Даже не сравнивая здесь ни стили как таковые, ни мастерство авторов разных национальных школ, мы обязаны отметить совпадение появления «но¬вых стилей» по линиям веков, то есть их одновременность.
В XIV веке мы видим в Европе расцвет любовной литературы. Это произве¬дения Боккаччо и Чосера, творивших вскоре после Овидия. У этих авторов отдельные новеллы (Боккаччо) или рассказы (Чосер) соединяются общей сюжет¬ной рамкой создающей некое подобие общей композиции. Так, с линии № 6 начинается переход от «лучистой», по Морозову, литературы, к скелетной. |
