| Но я предупреждаю вас, друзья:
Старуху всякую отвергну я.
Не больше двадцати пусть будет ей, —
Лишь рыба чем старее, тем ценней.
Милее окунь мне, чем окунек,
Но предпочту телятины кусок
Куску говядины. Да, смака нет
В той женщине, которой двадцать лет...
В ту же эпоху младший коллега Чосера и Боккаччо, Поджо Браччолини (1380—1459, линия № 7), писал попроще. Мы приведем здесь две его фачеции («короткий рассказ», а по сути анекдот). Такого рода поделки продолжают печатать доныне в сборниках типа «Итальянская новелла Возрождения» как один из лучших образцов художественного творчества того времени. И это действительно лучшие образцы, прекрасно показывающие нам умственное и нравственное развитие человечества.
«О ЖЕНЩИНЕ, которая, желая закрыть голову, открыла зад».
«Одна женщина вследствие болезни кожи должна была обрить себе голову. Однажды соседка вызвала ее на улицу по очень нужному делу, и она, забыв второпях закрыть голову, вышла из дому на зов. Соседка, уви-дя ее, стала стыдить, что она вышла на люди с голой и безобразной голо¬вой. Тогда бритая, чтобы закрыть голову, подняла сзади юбку и, желая спрятать голое темя, обнажила зад. Присутствовавшие стали смеяться над женщиной, которая, чтобы избежать маленького срама, наделала большо¬го. Это относится к тем, которые стараются прикрыть легкий проступок тяжелым преступлением».
«О ВРАЧЕ, который изнасиловал больную жену портного».
«Один портной из Флоренции пригласил к больной жене знакомого врача. Врач пришел к ней в отсутствие мужа и, несмотря на ее сопротивле¬ние, изнасиловал ее. Уходя, доктор встретил мужа, которому сказал, что лечение идет хорошо. Но, придя к жене, муж застал ее вне себя и в слезах. Узнав, в чем дело, он ничего никому не сказал, а через восемь дней, захва¬тив с собою тонкой дорогой материи, отправился к жене доктора и сказал ей, что муж ее заказал ему сшить ей рубашку. Для того чтобы снять мерку, нужно было, чтобы женщина — она была очень красивая — сняла с себя почти всю одежду. Когда она разделась, портной, воспользовавшись тем, что при этом никого не было, изнасиловал ее и отплатил таким образом врачу его же монетой. Позднее он ему в этом признался».
Предлагаем читателю литературоведческую оценку этих двух приведен-ных произведений и других подобных им, как она дана в предисловии к сбор¬нику этих новелл (только не сочтите, что здесь мы издеваемся над литературо¬ведами):
«Гуманистическое мировоззрение утверждало новый взгляд на человека, разбивая миф о его природной «греховности», лежащий в основе католичес-кой этики, и стремилось освободить человеческое сознание от религиозных предрассудков, насаждаемых церковью: оно было антиаскетическим и анти¬клерикальным. Гуманизм был направлен также и против сословно-феодаль-ных пережитков средневековья, связывающих достоинство человека со знат¬ностью происхождения, что сковывало инициативу наиболее активных соци¬альных слоев города, тормозило рост демократического самосознания».
От души написано. Вот она, сила науки! Сразу становится понятным, что гуманизму в отношении женщин, который показывает нам литература конца XIV—XV веков н.э. (линии № 6 и 7) вполне соответствует гуманизм XVIII века до н.э. (линия № 6 «ассиро-египетской» синусоиды), явленный в законах царя Хаммурапи (Амму-Рабби, или Аммона Раввина по Н.А. Морозову). Согласно этим законам, если человек ударит дочь другого человека и причинит ей выки¬дыш, и эта женщина умрет, то в наказание нужно убить дочь виновного (Хамм., ст. 209—210).
А предшествовавшую Хаммурапи и Боккаччо линию № 5 представляет Фома Аквинский (1225—1274), из «Суммы теологии» которого мы возьмем к случаю лишь рассуждение о женщине, чтобы показать: не только законодате¬ли и писатели относились к оной как существу второго сорта. Это общее повет¬рие эпохи. Даже, скорее, так: поскольку церковь (линия № 5) признает женщи¬ну существом низшим, постольку и законодатели (линия № 6) делают то же самое, а писатели (от этой линии и выше) в творчестве своем не противоречат религии и праву. Потешаясь над женщиной, любой комедиограф делает дело, угодное церкви. |
