| Албанцы, тайно отправив женщин и детей в укрепления венецианцев, собрались в горах, возвышающихся над городом Круей... Мужчин Скан-дербег оставил в городе для защиты и охраны стен, отборных воинов, доб¬ровольно пожелавших подвергнуться опасностям войны. Мурад же, при¬готовив машины для разрушения стен и придвинув их, пребывал с яныча¬рами в ожидании у города. Когда все было готово, машины ударили в стену и опрокинули значительный участок. Скандербег между тем жег на горе костры, давая знак осажденным в городе, что, когда будет нужно, он сам придет на помощь. Когда же некоторые из воинов императора устрем¬лялись на гору, он сражался сам, совершая дела, достойные, чтобы о них рассказали. Когда достаточная часть стены была обрушена, все войско бросилось на приступ. Янычары пытались ворваться там, где стена лежала на земле, но не смогли одолеть защитников города, сражавшихся так, как не могли и ожидать».
Мнения о творчестве Лаоника, которые можно найти у литературоведов, поразительным образом подтверждают нашу версию хронологии. Например утверждается: «Знаменательно, что Халкокондил говорит об «эллинах», а не о «ромеях...». Или: «Он продолжает переименовывать русских— в «сарма-тов», сербов — в «трибаллов», болгар — в «мидян», татар — в «скифов» и тт.».
1 Или такое мнение: «Книжный классицизм проявляется у другого истори-ка этой эпохи, Кривотула с острова Имвроса, почти в таких же формах. И он воспроизводит взятые у Фукидида парадигмы изложения (подчас прямо вставляя в свой текст выдержки из античного историка)». И затем: «Османы оказываются у Кривотула потомками Персея и Даная, а стало быть — искон¬ными эллинами»; «Мекмед II... выступает в своей войне с эллинами как мсти¬тель за гомерову Трою».
Дадим опять слово Лудовико Ариосто (1474—1547, линии № 7—8). Все перемешалось в его стихотворении — мавры мстят императору Карлу за смерть римского императора Трояна, здесь же воюют потомки Геркулеса:
Дам, рыцарей, оружие, влюбленность И подвиги, и доблесть я пою Времен, когда, презревши отдаленность, Стремили мавры за ладьей ладью На Францию; вела их разъяренность Владыки Аграманта, чтоб в бою Смять Карла-императора и рьяно Отмстить ему за смерть отца — Трояна. И о Роланде в песне расскажу я Безвестное и прозе и стихам: Как от любви безумствовал, бушуя, Еще недавно равный мудрецам, — Все это я исполню, торжествуя. Коль бедный разум сохраню я сам, Уже едва ль оставленный мне тою, Что не Роландом завладела — мною.
Потомок Геркулеса благородный, Краса и гордость века — Ипполит, Прими сей труд не пышный, но свободный, Твой верный раб тебе его дарит. Моя да будет воля не бесплодной: Пусть долг великий песня возместит Не до конца; но я богат лишь ею — И все тебе несу, чем сам владею.
В то время сын Трояна знаменитый Париж осадой обложил кругом,
И городу, лишенному защиты,
Грозило вскоре пасть перед врагом;
И если б не были поля залиты
С небес на них ниспосланным дождем, —
От африканского копья без славы
В тот день лишился б Карл своей державы.
Не обойдем же вниманием и «периферийные» художественные описания войн и связанных с ними человеческих переживаний. И увидим, что поэзия по линии № 6 дает нам сходные по стилю и владению словом описания в разных странах! |
