| «В высшей степени интересны для нас крестовые походы относительно способов ведения войны и находящегося от них в зависимости вооружения. Состав неприятельского войска преимущественно из легкой кавалерии и его своеобразная система битвы показали с самого начала необходимость полнейшего изменения тактики со стороны европейцев. И не только из этих причин, но и в силу неблагоприятных местных условий. Еще во время пер¬вого крестового похода пехоте отведена была гораздо большая деятель¬ность сравнительно с той, которую она до этого времени имела. Уже при Антиохии (1097) конные воины принуждены были спешиться и тем достиг¬ли необычайного успеха. Сто лет спустя тот же маневр с равным успехом повторил Ричард I, король Английский, в 1192 году при Йоппе. В его рас¬пределении войск по древним греческим правилам ясно обнаруживается общераспространенное в то время убеждение, что военное искусство со времени падения римского государства стало на ложный путь и что следу¬ет возвратиться к тому времени, когда совершился этот поворот».
Мы не могли не выделить последнюю фразу этой чудесной цитаты. Во-первых, она прекрасно показывает нам метод работы историка. Он здесь ухит¬рился ни с того, ни с сего приплести к крестовым походам и древних римлян, и еще более древних греков, о которых будто бы Ричард I прекрасно знал. Даже так: оказывается, в средневековье после падения Рима о той древней истории знали ВСЕ! Представляете, веками существовало общераспространенное убеж¬дение, что военное искусство «встало на ложный путь»!!! Несколько СТОЛЕ¬ТИЙ люди шли на войны и погибали, ЗНАЯ, что для победы надо бы приме¬нить хорошо известное чудесное воинское искусство, но почему-то продолжа¬ли воевать неправильно.
Во-вторых, цитата позволяет нам прояснить реальную историю. Ведь если отбросить словесную шелуху, вот что следует из сообщения П. фон Винклера: Троянская война произошла незадолго до крестового похода, в котором уча¬ствовал Ричард I Львиное Сердце, и возможно, в ней он тоже участвовал. Не зря же промелькнуло в тексте упоминание боев при Антиохии столетней давно¬сти, тактику которых копировал Ричард: это и могли быть «древнегреческие» войны. Думается нам, неспроста в книге историка XIX века Г. Мишо «Исто-
рия крестовых походов» прямо сошлись образы Ричарда и героев гомеровско¬го эпоса:
«Две славы затмевают все остальное в истории этого крестового похода: Ричард и Саладин*, различные между собой по гению и по характеру, являются оба героями великой эпопеи, которая сосредотачивала на себе внимание Восто¬ка и Запада в последние годы XII века. Первый был смелее и мужественнее, второй отличался благоразумием, степенностью и умением вести дела. У Ричар¬да было больше воображения, у Саладина больше рассудительности; увлекае¬мый непостоянством своего характера, необузданно предаваясь разгулу страс¬тей, английский король никогда не понимал, что значит воздерживать себя; он не был бы способен к управлению людьми, потому что он не умел управлять самим собой; знакомясь с его жизнью и судьбой, испытываешь больше удивле-ния, чем восхищения. Из всех героев новейших времен Ричард представляет наибольшее сходство с героями Гомера; в нем снова встречается то мужество, которое не останавливается ни перед чем, та самонадеянность, которая никогда не сомневается в победе, то стремление возвести до небес славу своего оружия и также та слабость душевная, та чувствительность, которые заставляют Ахил¬ла плакать, как женщина. Саладин, ставший во главе государства, доставше¬гося ему не по праву рождения, но которое, можно сказать, было вручено ему случайностями войны, загладил преступление узурпации своим искусством в войне, своими высокими добродетелями и постоянной любовью к добру. «Сре¬ди своей походной жизни он осенял народы крылами своего правосудия, — говорится в одной восточной летописи, — и, подобно облакам, низводил свои щедроты на города, ему подвластные». Христиане прославляли благородное великодушие Саладина, неверные восхваляли непобедимое мужество короля франков; имя английского короля в продолжение целого века наводило ужас на жителей Востока; если на дороге лошадь мусульманина пугалась внезапно тени, кустов или дерева, то всадник спрашивал у своего коня: «Уж не привиделась ли тебе тень Ричарда?..»
Тремя страницами раньше мы приводили описание сражения, сделанное в 1098 году. Шли десятилетия, возрастало умение людей пользоваться и оружи¬ем и словом. В начале XIII века (линия № 5) латинские крестоносцы, до этого боровшиеся совместно с православными византийцами против мусульман, объя¬вили своими врагами самих православных. В ходе 4-го Крестового похода они захватили столицу империи Константинополь. Вот каково подлинное описа¬ние штурма Константинополя крестоносцами:
«...Дело было в пятницу, примерно за 10 дней до вербного воскресенья (9 апреля 1204 г.), когда пилигримы и венецианцы закончили снаряжать свои корабли и изготовлять свои осадные орудия и приготовились идти на приступ. И тогда они построили свои корабли борт к борту, и французы перегрузили свои боевые орудия на баржи и на галеры, и они двинулись по направлению к городу, и флот растянулся по фронту едва ли не на целое лье; и все пилигримы и венецианцы были превосходно вооружены...
положении находятся греки, он поступил не иначе, как сошел со своими воинами на сушу, заняв клочок твердой земли, что был между морем и стеной. Когда они сошли, то поглядели вперед и увидели замаскирован-ный вход: створки прежних ворот были вырваны, а сам вход снова замуро¬ван; тогда Пьер Амьенский* подступил туда, имея при себе всего с десяток рыцарей и всего около 60 оруженосцев. Там был также клирик по имени Альом де Клари, который показывал великую отвагу всегда, когда в том являлась нужда... И со стен на них бросали котелки с кипящей смолой, и греческий огонь, и громадные камни, так что это было чудом божьим, что всех их не раздавило; и мессир Пьер и его воины не щадили там своих сил, предпринимая эти ратные труды и старания, и они продолжали так кру¬шить этот замаскированный вход секирами и добрыми мечами, дрекольем, железными ломами и копьями, что сделали там большой пролом. И когда вход был пробит, они заглянули и увидели столько людей — и знатных, и низкородных, что казалось, там было полмира; и они не отваживались туда войти. |
