| И так, один преследуя другого, По расширявшейся в густой тени Глухой тропе из сумрака лесного На луг просторный выбрались они. Но я к Роланду возвращаюсь снова, Перун Чимоска-короля в те дни Закинувшему в самую глубь моря, Чтоб причинять не мог на свете горя.
Но мало пользы от того снискал: Враг лютый человеческому роду, Который изобрел тот самопал, Прообраз чей шлет огнь по небосводу, — Не меньше зла тем причинив, чем дал, Когда он в Еве соблазнил природу, — Устроил так, что раз один колдун В дни наших дедов тот нашел перун.
Орудье ада из воды, где было На сотню футов скрыто много лет, Извлечено наверх волшебной силой. Сперва у немцев увидало свет; И эти,— для чего оно служило, Узнать стараясь (бес же нам во вред Им изощрял все более мышленье), — Ему нашли однажды назначенье.
Италия и прочие края Жестокое искусство изучили: Кто — бронзу в формы полые лия, Расплавленную в огненном горниле, А кто — железо или сталь сверля, По весу, по величине и силе Орудья разные творят: мушкет— Названье им, бомбарда, фальконет.
Зовется, слышу, это — кулевриной, То — сагрой, как угодно их творцам. Железо, мрамор крошат в миг единый, Путь проложив себе по всем местам. Вплоть до меча оружие с кручиной Брось в горн, солдат-бедняга, кузнецам И на плечо вскинь аркебуз мгновенно: Иначе службы нет теперь военной.
Как, выдумка коварная, — открой, — В людских сердцах ты тестом завладела?
Убита слава бранная тобой,
Честь отнята у воинского дела,
И мнится лучше лучшего плохой.
Ты доблесть, храбрость умалить сумела;
Из-за тебя отвагой, удальством Нельзя помериться в бою честном. Из-за тебя ушло, уйдет со света Синьоров столько и других мужей, — Iloica, война не прекратится эта, На свете в плач повергнув всех людей, — Что в этих нет словах моих извета: Тот — самый злостный, лютый лиходей Из всех, каких знавали только люди, Кто изобрел столь гнусный род орудий. |
