| Не передавая далее во всех подробностях бедствия, приключившиеся в городе, скажу, что, если для него година была тяжела, она ни в чем не пощадила и пригородной области. Если оставить в стороне замки (тот же город в уменьшенном виде), то в разбросанных поместьях и на полях жал¬кие и бедные крестьяне и их семьи умирали без помощи медика и ухода прислуги по дорогам, на пашне и в домах, днем и ночью безразлично, не как люди, а как животные...»
Таково литературное описание чумы линии № 7. И для Византии под 622 го¬дом (линия № 7 «византийской» волны) некоторые историки сообщают о «за¬разительных смертельных болезнях, уничтоживших Ромейское государство».
Закончим изложение чумной истории по A.M. Петрову:
«Впрочем, чума была всего лишь одной из повальных болезней, постоянно свирепствовавших в европейском обществе. Большой урон наносила оспа. Счи¬талось, что из каждых 100 человек она поражает 95 и один из семи умирает. Неистовствовали также «алая лихорадка» (как теперь полагают, это сып¬ной тиф, переносимый вшами), холера, различные гриппы, скарлатина, корь, брюшной тиф, всевозможные горячки, кровавые поносы, дифтерит, просяная лихорадка (она поражала сердце и легкие, и больные, страдая сильным озно¬бом и обильным потоотделением, часто умирали в несколько часов) и целый ряд других инфекционных болезней, которые ныне с очень большим трудом поддаются идентификации».
Мы можем констатировать, что основные случаи пандемий совпадают по нашим линиям веков. Разнообразие описаний, которые относят к разным эпо¬хам, сведенные вместе, позволяют сделать картину бедствия XIV века более полной и объемной.
А теперь несколько слов о том, что происходило после того, как чума про¬носилась над городами и селами. Хроника Маттео Виллани повествует, что люди и впрямь вели себя, как описано в поэме Пушкина. Только «пир» устра¬ивали не только во время чумы, но и после нее:
«Людей осталось слишком немного по отношению к унаследованным ими земным благам, так что забыв о прошлом, словно ничего и не было, они удари¬лись в невиданный ранее разгул и бесстыдный разврат. Оставив дела, они пре¬давались пороку обжорства, устраивая пиры, попойки, празднества с утон¬ченными яствами и увеселениями, не знали удержу в сластолюбии, наперебой выдумывали необыкновенные и причудливые платья, часто непристойного вида, и переменили вид всей одежды. Простонародье, как мужчины, так и женщи¬ны, ввиду избытка всех вещей не желали заниматься своим привычным тру¬дом, они пристрастились к самым дорогим и изысканным кушаниям, то и дело устраивали свадьбы, а прислуга и уличные женщины надевали платья, остав¬шиеся от благородных дам. Почти весь наш город (Флоренция) очертя голову погрузился в постыдные утехи, в других местах и по всему свету было еще хуже».
Вот что произошло с цивилизацией: резкое уменьшение численности насе¬ления предоставило немногим выжившим условия жизни, ранее доступные толь¬ко самым богатым и родовитым. В частности, произошла быстрая и резкая перемена моды, стилей и фасонов одежды. Комментируя тексты Виллани, на¬писанные непосредственно в XIV веке, историк Герман Вейс сообщает, что до 1340-х годов «мужчины одевались в красивую и величественную одежду древ-
них римлян, а затем променяли ее на более роскошный, но иностранный на-ряд», по примеру афинского герцога Готье и его многочисленной свиты. Легко догадаться, что Виллани, автору XIV века, самому приходилось носить тогу, и не мог он употреблять таких слов, как «древнеримский» наряд, это редакция Вейса, который далее пишет:
«В женском костюме (XIV века) отклонение от древнеримских фасонов было заметно прежде всего по верхней одежде. У мужчин прообразом такой одежды была туника, а у женщин — волочащаяся стола, начавшая изменять¬ся довольно рано, принтом не потеряв своей первоначальной формы... Рукава ее, согласно древнему обычаю, были довольно короткие и умеренно широкие. В таком виде, часто не подпоясанной, эту одежду носили до конца следующего (XV) столетия. Нижнее одеяние; соответствовавшее древнеримской туни¬ке интериор, долгое время выполняла функции нижнего белья, пока верхнюю одежду не начали укорачивать и разрезать так, что сквозь нее проглядывала нижняя».
«В верхней Италии... начали отступать от принятого в то время покроя длинных сборчатых казакинов, суживая их немного в верхней части... До на-чала XV века в форме украшений (вооружения) еще придерживались древне-римских образцов».
Неудивительно, ведь это и есть время императорского Рима!
Что произошло дальше? Очевидец событий Маттео Виллани с недоумени¬ем сообщает, что избыток вещей не пошел людям впрок:
«Думали также, что будет в избытке платья и других вещей, необходи-мых человеку, кроме пропитания, но на деле вышло совсем наоборот: очень долго почти все товары стоили вдвое больше, чем до эпидемии. Стоимость труда и всякой ремесленной и заказной работы выросла в два с лишним раза против обычной цены. По всем городам среди жителей сплошь и^ядом вспы-хивали ссоры, тяжбы, распри и споры из-за наследства... раздоры и войны всколыхнули весь мир, вопреки человеческим предположениям».
Очень скоро пришлось создавать новую цивилизацию. А старая, которую в XV веке стали называть словом «антико», впоследствии «провалилась», ста¬раниями хронологов, на тысячу лет в прошлое. |
