Сам Бирон утверждал, что регентство предложил ему Миних: «Фельдмаршал Миних сказал мне, что собралось несколько пат¬риотов (выделено нами. — Н.К.), которые, по совести и по лучшему их знанию... не нашли никого, кто бы, человечески судя, удоб¬нее был для государства, чем я».
Миних-сын утверждал, что это князь Черкасский первый начал говорить, будто «к отправлению означенной столь важной дол¬жности не находит никого способнее и достойнее герцога курляндского, который управлял государственными делами, и коего лич¬ная польза,, в рассуждении герцогства его, столь тесно сопряжена с благосостоянием России ».
Но это не так уж и важно...
Совершенно ясно,что ни фельдмаршал Миних, ни князь Черкасский, ни тайный советник Бестужев, ни фельдмаршал Левен-вольд и помыслить не могли воспрепятствовать властным амбици¬ям герцога.
Бирон, однако, согласился не сразу.
— Меня удивляет это предложение! — куражась, сказал он. — Прошу уволить меня от такого бремени, я не в состоянии взяться за такое дело...
— Ваша светлость! — напыщенно произнес Миних. -г- Это не человек твою светлость о том просит, но великая империя. Прими вес¬ло правительства, лучше тебе при этом весле быть.
Утром 6 октября Миних, Остерман, Бестужев, Аевенвольд, Ушаков, Головин, Куракин, Трубецкой, Салтыков и Шепелев, имея уже при себе изготовленный ночью манифест об объявлении Иоан¬на наследником, были допущены к императрице.
— Милостивая императрица! — заявил после подписания манифеста Миних. — Мы согласились, чтоб герцогу быть нашим регентом; мы просим о назначении герцога правителем.
Анна Иоанновна ничего не ответила на это, ио когда депута¬ция удалилась, и к ней вошел сам Бирон, она спросила, как долго он у нее служит?
— Двадцать два года! — ответил Бирон.
Как явствует из рассказа Миниха-сына, Бирону не удалось тог¬да добиться своего. Безуспешным было и ходатайство Остермана. Приняв бумаги, императрица «с холодностью сунула их под воз¬главие, сказав только, что даст на тарешение ». После этого Бирон якобы пробовал действовать через барона Менгдена, но и это не привело ни к чему.
Сам Бирон на допросе отрицал свои хлопоты. Более того, он утверждал, что императрица не подписывала бумаг по его настоянию.'
Впрочем, существенней не соблюдение политеса, а то, чтани-какого противодействия на пути к власти Бирон не встретил. И так странно и пародоксально совпадают по рисунку эти придворные интриги с теми, что предшествовавали призванию на трон Анны Иоан-новны; И то, что те «верховники» пытались предотвратить появление у руля государственной власти Бирона, а нынешние стремились закрепить эту власть за Бироном, ничего не меняет.
«Герцог курляндский, граф Остерман и князь Алексей Михай-лович Черкасский составили духовное завещание от имени Импе¬ратрицы. Остерман, в течение нескольких лет не выходивший из дому, под тем предлогом, что подагра препятствует ему двигать ногами, велел принести себя в креслах во дворец к изголовью Им¬ператрицы за несколько часов до ее кончины, — рассказывал фельдмаршал Миних, г— и здесь, вынув из кармана бумагу, Спросил Государыню, не угодно ли ей будет выслушать свое завещание?»
— Кто писал его? — спросила императрица.
— Ваш нижайший раб, — изгибаясь в кресле, сказал Остерман. Затем он читал завещание, и когда дошел до статьи, что герцог
курляндский будет регентом в продолжение шестнадцати лет от¬рочества молодого императора Иоанна Антоновича, Анна Иоан-новна прервала чтение.
— Надобно ли это тебе? — спросила она у Бирона.
Бирон кивнул.
Так, 16 октября, верный Яген был назначен регентом при мла¬денце-императоре.
На следующий день, шепнув Бирону: «Не боись!» — императ-рица умерла.
Бирон и не собирался никого бояться.
Десять лет он правил Россией из-за спины Анны Иоанновны.
Теперь Бирон собирался править страной открыто. Конечно, он догадывался, что не все довольны его назначением, но он знал, и го,
что никто из русских аристократов, трусливую психологию которых он изучил за десять лет, не. осмелится оспорить это назначе¬
ние. |
