Заливаясь слезами, отправила Елизавета Петровна своего не-
»стного внучка в Ригу, чтобы спрятать в замке, прежде принадлежавшем Бирону. И начались странствия двухлетнего ребенка.
Последние девять лет жизни Иван Антонович провел в каземате Шлиссельбургской крепости... Было запрещено рассказывать ему,он такой, учить его грамоте...
Впрочем, в 1746 году ничего не предвещало печальной участи ана Антоновича... Разве только жутковатая симметрия финала внешних торжеств с завершением празднования, устроенного ядцать лет назад по случаю бракосочетания Анны Иоанновны с Курляндским герцогом Фридрихом-Вильгельмом.
Тогда свадебные пиры закончились смертью опившегося вод-й семнадцатилетнего герцога. Теперь пришел черед невесты, октября, во время обеда Анна Иоанновна упала в обморок с силь-> рвотою...
И неожиданная болезнь Анны Иоанновны, и кончина так же ивы и мрачны, как и вся её жизнь, как и ее дворец, наполнен-учеными скворцами, белыми павами, обезьянами, карликами «великанами, шутами и шутихами; как и все ее царствование...
Бирон немедленно послал за кабинет-министром князем Черсским, графом Бестужевым и фельдмаршалом Минихом.
— Колико я несчастен, лишаясь столь рано и нечаянно Госуда-
ни, изъявлявшей мне неизреченную милость и доверенность! —
явил им «со многими слезами и воплем» всесильный времен-
По смерти ее я не могу себе уже и вообразить никакого благополучия в этой стране, где я, как известно, имею более неприятностей,нёжели друзей! За все услуги, оказываемые мною этому государству, не ожидаю я уже никакой иной награды, кроме
лагодарности и немилости...
Однако, как явствовало из речи Бирона, не собственное его покаяние беспокоило его. Более всего горевал он о состоянии в каком, по кончине императрицы, находиться будет государство, о госостоянии коего ой до того столь ревностное имел
Наследник младенец не Имеет даже восьми недель!
Бирон вслух. — Рассуждениеназначения наследства от императрицы еще ничего йё обнародовано, как принято будет в настоящих обстоятельствах назначение народом, при прежде бывших малолётствахмятежничавшим... Опять же и Швеция, продолжая вооружения свои, не может желать для себя удобнейшего случая к нападению на Россию, как когда начнутся в оной внутренние беспокойствия...
— Что же делать, ваше сиятельство? — обеспокоено спросил у герцога князь Черкасский.
— При таковом состоянии дел весьма важно, чтоб правление государства вверено было такой особе, которая бы имела не ток¬мо достаточное сведение о делах государственных, но и довольно твердости к укрощению легкомысленных подданных... — ответил Бирон и, погрузившись глубокую задумчивость, добавил, что, хотя в нраве матери младенца-принца ничего хулы достойного он не находит, однако опасается, как бы она не призвала в Россию отца своего герцога Мекленбургскаго Карла Леопольда и не поручила бы ему управление государством...
— Сей государь, — сказал мудрый герцог, — как известно, по причине своевольного и упрямого нрава, и с собственными подданными согласиться не мог, как бы не побудил он дщерь свою, к таким предприятиям, кои не токмо ей, Но даже и сыну ее крайне опас¬ны быть могут.
Когда мы говорим об уродстве правления Анны Иоанновны, не будем забывать и этой гримасы эпохи...
В своей речи, обращенной к сподвижникам, Бирон по сути повторил, то, что говорили «верховники» после кончины Императора Петра И. В словах Бирона — ощущение себя, как судьбы России, рока, от которого стране уже никогда не избавиться...
— Что ж касается до Брауншвейгского принца, — сказал Бирон, завершая речь, — то ему правление государством поручено быть никак не может, ибо тогда оно венским послом управляемо будет, а следственно и во все дела австрийского дома запутываемо.
Во время переговоров с министрами Бирон был отозван к императрице, которая велела заготовить все необходимое для объявления принца Иоанна наследником.
— Я хочу сделать свое, а впрочем буди воля Господня, — сказала Анна Иоанновна герцогу. — Я наперед знаю, что оставляю отрока в плачевных обстоятельствах. Сам он себе пособить не может, отец не получил от Бога потребного к тому, а мать хотя и не имеет недостатка в разуме, но не любима в народе... Истинно должна я
опасаться, что и по смерти моей на меня негодовать станут.
Здесь надо сделать примечание, что речи Бирона цитируются по свидетельству Миниха-сына, а слова Анны Иоанновны — по показаниям самого Бирона.
Кто именно предложил Бирону стать регентом, мнения расходятся... |
