ЕСЛИ бы реформы Петра I совершались на благо России, невоз-жно было бы и само появление Анны Иоанновны. Воцарение Анны Иоанновны — это экзамен Петровской реБироновщина — ее оценка...
Снова, как и во всех Петровских реформах, сработала жесто! : и неумолимая логика — невозможно сделать ничего хорошегоРоссии, если ненавидишь ее народ и ее обычаи.
Сделанное нами уподобление, как любое сравнение должно со-жать долю условности. Но, чем пристальнее вглядываешься в 'вещую фигуру Эрнста Иоганна Бирона, тем очевиднее стано-«Я, что его появление в послепетровской России не случайность, хономерность. Й речь тут идет не только о тенденциях поли-и и установленной иерархии приоритетов, а о конкретном Чтении судеб... -Известно, что на службу к герцогине Анне Иоанновне Бирона строил курляндский канцлер Кейзерлинг, родственник прусско-сланника барона Кейзерлинга, ставшего супругом первой лю-ицы Петра I Анны Монс. Случайность? Возможно...
Но вот еще один эпизод из биографии всесильного временщика...
?а пьяную драку в Кенигсберге', в результате которой один человек, был убит, тридцатитрехлетний Бирон попадал в тюрьму и возможно, там бы и сгинул, но его вытащили оттуда...
И кто же? Виллим Монс — брат любовницы Петра I Анны
с, любовник Екатерины I. И это тоже, конечно, только совпадение, но никуда не уйти от осознания неоспоримого факта, что Бирона приготовила для России распутная жизнь Петра I и Екатерины I...
Некоторые историки пытаются навести глянец и на эпоху Анны Иоаняовны, но получается худо, потому что более всего характерно для этого царствования даже и не жестокость, а необыкновен¬ное обилие уродства.
Уродливыми были тогда отношения между людьми, характеры,
сам быТ...
Уродливым было абсолютно полное подчинение императрицы Бирону. Как отмечают современники, он управлял Анной Иоаннов-ной всецело и безраздельно, как собственной лошадью...
«К несчастью ея и целой империи воля Монархини окована была беспредельною над сердцем ея властью необузданного честолюбца, — пишет Минихсын. — До такой степени Бирон господствовал над Анною Иоанновною, что все Поступки свои располагала она по прихотям сего деспота, не могла надолго разлучиться с ним, и все¬гда не иначе, как в его сопутствйи, выходила и выезжала... На лице ея можно было видеть, в каком расположении дум находился наперсник. Являлся ли герцог с пасмурным видом — мгновенно и Чело Государыни покрывалось печалью; когда первый казался довольным, веселье блистало во взоре; неугодивший же любимцу тотчас примечал явное неудовольствие монархини».
Жутковатую карикатуру придворной жизни дополняли толпы
уродцев и карликов... В Допросных пунктах, снятых с Бирона после ареста, сказано, что «он же, будто для забавы Ея Величества, ана самом деле по своей свирепой склонности, под образом Шуток и балагурства, такие мерзкие и Богу противныя дела затеял,-о которых до сего времени в свете мало слыхано: умалчивая о нечело-,
веческом поругании, произведенном не токмо над бедными от рождения, или каким случаем дальняго ума и разсуждения лишенными, но и над другими людьми, между которыми и честный народ находились, частых между оными заведенных-до крови драках, и о других оным учиненных мучительствах и безотрадных: мужескал
женска полуобнажениях, иных скаредных между ними его вымыслом произведенных пакостях, уже и то чинить их заставливал и принуждал, что натуре противно И объявлять стыдно и непристой¬
но.» |
