Андрей Иванович Остерман сумел установить связь с государыней по дамской линии. Направляемая этим опытным политиканом, Анна Иоанновна и совершила первые шаги «борьбе за власть.
Когда Преображенский полк и кавалергарды явились приветствовать новую императрицу, она объявила себя полковником ображенцев и капитаном кавалергардов. Это было нарушением Прямо оговоренного в кондициях пункта, по которому Анна Йоановна не могла назначать начальствующих в войске лиц, но «верховники» не дерзнули принять вызов.
14 февраля 1730 года министры, сенаторы, представители гене-ралитета и дворянства прибыли во Всёсвятское, чтобы представиться новой императрице.
Анна Иоанновна поступила, как Присоветовал Остерман. — Дмитрий Михайлович и вы, прочие господа из генералитета и шляхетства! - сказала она. — Да будет вам известно, что смотрю на избрание меня вами Вашей Императрицей как на выражение преданности, которую вы имеете ко мне лично и к памяти моего покойного родителя.
Это был мастерский ход.
Напомнив, что она является дочерью старшего брата Петра, Анна Иоанновна превращала свое избрание в единственно возможный по закону акт. Она занимала трон, как представительница старшей ветви царского дома. Не бедная курляндская вдова, облагодетельствованная «верховникамн», стояла сейчас перед министрами, сенаторами и генералами, а государыня более законная, чем Екагерина I, и даже Петр II.
— Я постараюсь поступать так что все будут мною довольны... — продолжала свою речь императрица, Согласно вашему желанию я подписала в Митаве кондиции, о которых упомянул ты, Дмитрий Михайлович, и вы можете быть убеждены, что я их свято буду хранить до конца моей жизни в надежде, в которой я и ныне пребываю, что и вы никогда не преступите границ вашего долга и верности в отношении меня и отечества, коего благо должно составлять единственную цель наших забот и трудов.
Этими словами императрица не только отвергала претензий «верховников » на ее благодарность, как «бедной вдовы », но и прямо угрожала им. Впервые открыто было объявлено, что вопреки прежним утверждениям «верховников», кондиции, которые подписала она, подписаны согласно их требованию.
На следующий день, охраняемая кавалергардами, капитаном которых она объявила себя, Анна Иоанновна въехала в Москву.
Как утверждали современники, она и выглядела уже иначе, чем
по прибытию из Митавы. Изящнее сделались руки прелестнее глаза, величественнее фигура. Красивой Анну Иоавиовну пока не решались назвать, но очарование испытывали уже многие...
«Верховники» планировали тайно ввести в России конституцию. Реальная власть тоже утекла из их рук как — то непонятно и тайно для них.
18 февраля Верховный тайный совет обсудил и утвердил форму присяги новой государыне. В текст (кондиции еще действовала) включили формулу о верности государыне и Верховному тайному совету, но, когда в день присяги, 20 февраля, Феофан Про-копович потребовал, чтобы ему дали текст для предварительного ознакомления, оказалось, что эта формула, неведомо когда, изменилась, и упоминания Совета там нет...
Любопытно, что 20 февраля, окончательно подрывая свою власть, гвардейские полки к присяге Анне Иоанноане приводили сами реформаторы, командиры этих полков» фельдмаршалы Дол¬горукий и Голицын...
Через пять дней наступил финал.25 февраля 1730 года во дворце собрались представители трех партий: «верховники реформаторы; шляхетские конституционалисты, поддерживавшие ограничение самодержавия, но выступав-рие против Верховного тайного совета и самодержавники во главе с Остерманом, поддерживаемые офицерами гвардии...
Андрею Ивановичу Остерману накануне удалось провести блистательную интригу. Напугав конституционалистов-шляхтичей арестами, которые якобы собираются провести «верховники», он привлек их на сторону своей партии...
Н.И. Костомаров так описывает сцену краха конституционных надежд...
Утром 25 февраля явилась во дворец толпа шляхетства. По одним известиям, число явившихся простиралось до восьмисот человек, по другим, до ста пятидесяти. На челе их был князь Алексей Михайлович Черкасский.
Он подал государыне челобитную, «дабы всемилостивейще, по поданным от нас и от прочих мнениям» соизволили собраться всему генералитету, офицерам и шляхетствуио одному или по два из фамилий: рассмотреть, а все обстоятельства исследовать согласным мнением по большим голосам форму правления сочинить и вашему величеству к утверждению,представить».
— Кто позволил вам, князь, присвоить себе право законодателя? — рассерженно спросил у князя Черкасского Василий Лукич. — Бы вовлекли государыню в обман... — хладнокровно пари¬ровал князь Черкасский. Вы; уверили ее величеству что кондиции, подписанные в Митаве, составлены согласия всех чинов государства. Это неправда. Они составлены без нашего ведома и учаСТИЯ.
Князь Василий Лукич посоветовал Анне Иоанновне удалиться «другой покой, чтобы там, на досуге обсудить шляхетскую челобитную. Анна Иоанновна уже согласилась было, но тут с чернильницей и пером подошла ее сестра, «дикая герцогиня» Екатерина Иоанновна.
— Нет, государыня*— сказала,она, — нечего теперь рассуждать! Вот перо— извольте подписать! |
