Кажется, только русской грамоте и немецкому языку. Учитель французского языка и танцев оказался негодным преподавателем, да к тому же и французского языка, похоже; не знал. Ничего хорошего из его уроков не вышло.
Зато немецкий язык Анне Иоанновне преподавал Иоганн-Христофор-Дитрих Остерман, старший брат будущего кабинет-министра Российской империи. Был этот Остерман, как утверждают современники, величайшим глупцом, что не мешало ему считать себя
.человеком с большими способностями, вследствие чего он любил говорить загадками... Одна из загадок была предложена им русской истории...
Это Иоганц-Христофор-Дитрих представил царице Прасковье своего умного младшего брата.
— Как тебя зовут? — спросила Прасковья.
jvt —Генрих!— отвечал бойкий немец. — Сын Ивана*
Коли так...— сказала царица. — Ты и должен называться
. Андреем Ивановичем.
Так и был «крещен» будущий кабинет-министр.
.: Знакомство с Остерманами, пожалуй, самое полезное, что вы-несла будущая императрица из своего обучения.
Семнадцати лет отроду, Анна Иоанновна была выдана замуж своего сверстника, племянника прусского короля, курляндско-ч> герцога Фридриха-Вильгельма.
Об этом браке Петр I договорился с прусским королем в Мариенвердере еще в 1709 году. 10 июня 1710 года был заключен брач-' fрый договор, а 31 октября в Петербурге сыграли свадьбу.
Обряд венчания был совершен в полотняной походной церкви, оставленной во дворце князя Меншикова. Невеста была в белой катной робе, с золотыми городками и длинной мантией из зо¬лотого бархата, подбитой горностаем. На голове ее красовалась ко-Цррлевскаякорона. Жених был»белом, затканном золотом кафта-ре.Здесь же, во дворце был устроен и обед. Новобрачные сидели Йед свадебным столом под лавровыми венками... Тост сменялся тортом, и каждый Сопровождался залпом пушек на плацу и на цар-Шхой яхте «Лизете», стоящей на Неве под окнами дворца. Петр I Щыл очень весел на этой свадьбе; в третьем часу пополуночи, когда бал, он самповел в спальню молодого герцога. На другой день Петр угостил молодых громадными пирогами. Согда пироги вскрыли, изнутри выскочили две разряженные карлицы. Петр отнес их на свадебный стол, и здесь карлицы исполнили менуэт.
Снова произносились тосты, снова палили пушки, а когда стемнело, на Неве зажгли фейерверк. Огненной потехой распоряжался сам государь, и — зловещее предзнаменование! — едва не поплатился за неосторожное обращение с огнем...
Несколько недель Петр I развлекал Фридриха то фейерверками, то пальбой, то катанием в обществе дам, то гулянками. Герцог тут обнаружил несомненный талант — пил до невозможности, и 10 декабря 1710 года едва не погиб — наводнение чуть было не унесло дом, где лежал в пьяном беспамятстве курляндский жених.
Столь необыкновенное радушие Петра объяснялось тем, что Курляндия была тогда театром военных действий, и Петру представлялось весьма выгодным заплатить за ее приобретение всего 200 000 рублей приданного...
Петру I редко удавались политические комбинации. Брак племянницы представлялся исключением, и этим, по-видимому, и объяснялось хорошее настроение императора.
Петр не знал, что в дальнейшем к 200 000 рублей России за этот брак придется доплатить еще и десятью годами бироновщины...
Не принес счастья этот брак и Анне Иоанновне...
Когда в январе закончились, растянувшиеся на два месяца, сва-дебные торжества, и молодым дозволили отбыть в Митаву, они смогли проехать всего сорок верст.
9 января юный герцог умер на мызе Дудергоф в сорока верстах от Петербурга. Считается, что он не рассчитал сил в петербургских баталиях с Бахусом...
Заливаясь слезами, семнадцатилетняя вдова вернулась к мате¬ри, но Петр I потребовал, чтобы она ехала в Митаву и жила там, окружив себя немцами.
«Государыня моя тетушка, матушка царица Екатерина Алексеевна!.. Пред сим просила я у вашего величества, государыня тетушка — матушка, что посол польский ищет у министров вашего величества, чтоб меня отселя отозвать и впредь сюда не ездить.Того ради паки прощу у вашего величества, государыня матушка-тетушка, показать ко мне вашего величества высокую милость и попро¬сить милости милостиваго государя дядюшки и батюшки, чтоб до такой печали меня допустить не приказал. А я здесь больше ни от кого ничего не требовала и не требую, как питаюсь по вашей милости от данных мне деревень; и драгун больше роты я здесь не требую, которых на своем провианте держать буду. Вашему величе
ству, государыня тетушка-матушка, известно, какие мне там есть злодеи, которые меня до смерти сокрушить могут. Прошу, матушка моя, слезно милости до того меня бедную не допустить».
Читаешь эти письма и не понимаешь, зачем Петру I надобно было поселять племянницу в Митаве и окружать ее немцами. Известно, что Петр I планировал перевести в Митаву и царицу Прасковью, но зачем надо было ему размещать там семью покойного брата, не объяснил, и это до сих пор остается загадкой, как, напри-мер, и посольство к пиратам Мадагаскара, которое он приказал снарядить незадолго до своей кончины.
Хотя, если вспомнить об отношении Петра I к русским обычаям, к русскому характеру, к русской культуре, хотя, если вспомнить, что, не любя все русское, Петр I и «а немцев, приглашенных на службу, не вполне мог положиться, то становится понятно, что ему хотелось обзавестись своими, родными немцами... Решение Петра I вырастить из молоденькой племянницы-вдовы немку вполне вписывалось в его проекты.
Логика эта была безумной, но столько сил и энергии вкладывал Петр I в свои проекты, что иногда и оживали Франкенштейны его больных фантазий...
Анна Иоанновна повеление дяди исполнила, и два десятка лет прожила в Митаве, утешаясь в объятиях Михаила Бестужева-Рюмина, назначенного Петром I гофмейстером к ее двору.
Как утверждают историки, ее ум и сердце не были облагорожены воспитанием и образованием и с молодых лет не получили должного направления... Митавский разврат окончательно изуродовал характер будущей императрицы.
Слабым лучиком в этой тусклой и безрадостной жизни вспыхнули надежды на замужество с Морицем, сыном польского короля Августа II...
Анна Иоанновна успела даже влюбилась в графа Саксонского,
однако светлейшему князю Меншикову захотелось прибрать к рукам герцогство Курляндское, и'он сам надумал жениться на бедной вдове. Планам этим не суждено было сбыться, но и намечав¬
шийся брак Анны Иоанновны с графом Морицем оказался расстроенным. |
