Но— странно!-—и в оппозиционном «демократам» лагере мысль о том, что невозможно сделать для русского народа ничего хорошего, если не любишь Россию, воспринимается только в приложении к настоящему, Соотнести эту мысль с Петром I не получается и у патриотов.
Не об этом ли, говоря о восхвалении Екатерины II, говорил и А.С; Пушкин?
«Современные иностранные писатели, — писал он, — осыпали Екатерину чрезмерными похвалами: очень естественно, — они
знали ее только по перепйЙш*; Вольтером и по рассказам тех именно, коим она позволяла путешествовать.
Фарса наших депутатов, непристойно разыгранная, йме-, ла в Европе свое действие; «Наказ»' ее. читали везде и на всех язы¬ках. Довольно было, чтобы поставить ее наряду с Титами и Трая-йами; но, перечитывая сёк лицемерный «Наказ», нельзя воздержаться от праведного негодования. Простительно было фернейскому философу превозносить добродетели Тартюфа в юбке ив короне; он не зная, он не мог знать истины, но подлость русских писателей для меня непонятна (выделено нами. —Н.К.).
Нам тоже непонятна подлость русских писателей, утвержда-ющих, дескать, хотя, конечно, Петр I и ненавидел русские обычаи и русскую культуру, но ведь он создал флот, оц прорубил окно в Европу...
Но даже если и флот создал, и окно прорубил?
Россия, как это доказали Ленин с Троцким и Ельцин с Горбачевым, такая большая страна, что если даже приказать, чтобы все было плохо, что-то обязательно получится в результате очень хорошо...
Но если в результате ослабленным, разрушенным оказался сам национальный иммунитет, то зачем нужен тогда флот, зачем нужно окно в Европу? Только для того чтобы поскорее подцепить смертельную болезнь?
Увы...
Так и оказалось..
«По смерт» Петра I... г-писал Д-С. Пушкин»— связи древнего порядка вещей были прерваны навеки; воспоминания старины мало-помалу исчезали. Народ, упорным постоянством удержа бороду и русской кафтан, доволен был своей победою и смотрел уже равнодушно на немецкий образ жизни обритых своих бояр... Ничтожные наследники северного исполина, изумленные блеском его величия, с суеверной точности» подражали ему во что только не требовало нового вдохновения. Таким образом, Действия правительства были выше собственной его образованности и добро производилось ненарочно, между тем как азиатское невежество Йбитало при дворе».
Бояре Романовы поднялись к царскому трону вместе с сестрой Анастасией, ставшей женой Иоанна Грозного. С той поры и до того момента, как с четырнадцатилетним, распахнувшим в морозную ночь окно императором Петром II, прервалась мужская линия наследования престола в династии Романовых, миновало двенадцать правлений. Иоанн Грозный... Царь Федор Иоаннович... Борис Годунов... эзванец Лжедмитрий... Василий Шуйский... Михаил Романов... нексей Михайлович... Федор Алексеевич... Царица Софья... Петр ..Екатерина I... Петр II... Это герои предыдущего тома...
Впереди — Анна Иоанновна, Анна Леопольдовна, Елизавета
lerpoBHa, Петр III, Екатерина II, Павел, Александр I, Николай I,
Лександр II, Александр III, Николай II — оставалось одиннадцать давлений. Двенадцатым должно было стать Правление Михаила, Пользу которого отрекся от трона Николай П.
С Царя Михаила начиналось правление династии Романовых,
Михайлом и заканчивалось. Вместо Михаила, как мы знаем, Временное правительство...
В Ипатьевском монастыре совершился ритуал приглашения на арство первого Романова, в Ипатьевском доме совершено риту-ьное убийство последнего царя династии... А еще, как темные ангелы, обрамляя царствование династии, ашаются по ее краям фигуры двух Григориев — Отрепьева и гина... ^Больше всего поражает в династии Романовых выстроенность ||по законам кристаллической симметрии. Это как бы некий кри-'I , в котором заключена судьба России... Ось его проходит через правление Петра II. =А не только потому, чтоПетр II — последний прямой наслед-с русскогонрестола по мужской линии. Позади Петра II — прав-, в которых Романовы, независимо от того, прорывались они совной власти или осуществляли эту власть, отличались уди-вльной энергетикой или, Как принято говорить сейчас, пассио^ рностью.
Впереди — правления еще одиннадцати Романовых, не совсем «новых и совсем не Романовых, правивших под фамилией Poмановых
маковых... Жестокость и деспотизм можно обнаружить и в этих самодержцах, но присущей первым Романовым пассионарности в них уже нет.
Так и возникает кристаллическая симметрия...
Вблизи оси этого магического кристалла русской истории выделяются правления двух романовских пар.
С одной стороны — правления Петра I и Екатерины L.. С другой — Петра III и Екатерины II
Как будто для увеличения наглядности все меняется, как в зеркальном отражении. Сильный и энергичный Петр I и абсолютно безвольный Петр Ш. Достаточно слабая и бесцветная, как прави¬тельница, Екатерина I и волевая, решительная Екатерина II. Даже титул Великий, ПО законам зеркального отражения, переходит от Петра I к Екатерине II.
Подобные зеркальные отражения можно обнаружить и удалясь от оси, но существенно даже не это.
Лжесвидетельства, предательства святотатство — все эти деяния, столь характерные для первые Романовых, отражаясь в последних царствованиях, меняют свой знак, приобретают противо¬положные качества.
Происходит нравственное преображение Романовых.
Если свойственные первым Романовым негативные качества и проявляются, то все более и более вяло, пока не исчезают совершенно. Последним Романовым удается преодолеть все своеволия, заменив их необходимостью исполнения своего долга.
И, разумеется, это не может быть случайным совпадением...
Такие пассионарные Романовы, как Филарет, дерзко пересту-пали через нравственные нормы и Божий заповеди, а Петр I и во-'обще, сбросив с себя облачение русского-царя, окончательно разорвал тот договор, что существует между царем, как помазанни¬ком Божиим, и народом...
Одиннадцать правлений Романовых, не совсем Романовых и совсем не Романовых, следующих за Петром И, при леем различии их, отмечены тем не менее стремлением восстановить разорванный ПетромI договор.
Если рассуждать формально, Александр III по составу своей крови был менее русским, нежели все остальные русские императоры. И вместе с тем едва ли мы найдем среди его предшественников более русского царя...
Александр III даже в манерах, даже в привычках своих был более русским, чем все остальные русские императоры. . |
