В литературном произведении мы имеем дело с ситуацией, которая выявляет многосторонний характер человека, дает толчок к развитию характера, к появлению его «спиралевидное», причем иногда приводит к обнаружению самых его неожиданных свойств. Ситуация подчас «вытаскивает» из глубины души то, что обычно бывает глубоко скрыто, о чем никак нельзя было даже и подозревать. Ситуация не только развивает многосторонний характер человека, тайное делает явным, раскрывает внутренний мир персонажа (если это дано автором) со всей его противоречивой сложностью,— она же неопровержимо доказывает, что характеры людей разнообразны, варианты.
«Обстоятельства развивают перед зрителем их («лиц, созданных Шекспиром») разнообразные и многосторонние характеры»,— говорит Пушкин. Итак, характеры должны быть много¬сторонними, разнообразными, даны в развитии. Толчком к развитию характера должны служить «обстоятельства». Но что такое «обстоятельство»? Обстоятельство — это случайность, какая-либо сюжетная ситуация, которая по отношению к человеческому характеру играет роль провоцирующего фактора.
В химии, как известно, применяются реактивы, при помощи которых исследуемые вещества подвергаются- испытанию, и таким образом определяется их химическая природа. Ситуацию можно сравнить с реактивом, причем «исследуемым веществом» будет характер человека. Допустимо и другое сравнение. При помощи искры производят взрыв, и таким способом познают свойства взрывчатого вещества. Ситуация (случайность) играет роль «искры», и в этом ее значение. «Взрывчатым веществом» будет характер человека.
Начнем с рассказа, почерпнутого из античной литературы. «Когда Ахилл вырос и стал прекрасным юношей, по всей Греции разнеслась весть, что собирает героев Менелай в поход против Трои. Фетида, зная, какая судьба грозит Ахиллу, укрыла его на острове Скиросе, во дворце царя Ликомеда. Там жил среди
дарских дочерей Ахилл, одетый в женские одежды... Под видом купцов прибыли на Скирос Диомед и Одиссей и пошли во дво-ярец Ликомеда. Они разложили перед царевнами свои товары: ^роскошные материи, золотые ожерелья, запястья, серьги, затканные золотом покрывала, а между ними положили они меч, шлем, даит, поножи и панцирь. Царевны с восторгом рассматривали золотые украшения и богатые ткани, а Ахилл, стоявший среди их, смотрел лишь на оружие. Вдруг у дворца раздались военые клики, зазвучали трубы и загремело оружие. Это спутники Диомеда и Одиссея ударили мечами в щиты и издали военный клич. В страхе разбежались царевны, а Ахилл, схватив меч и даит, бросился навстречу врагам. Он думал, что совершено «нападение на дворец Ликомеда. Так узнали Ахилла Одиссей Ш Диомед».
Гамлет хочет уличить короля, с полной достоверностью установить виновность Клавдия в злодейском умерщвлений отца, фи производит эксперимент — искусственно создает «обстоятельство», ситуацию, предлагая актерам сыграть «Убийство Гонзаго» перед королем. И во время представления (В. Шекспир. «Гамлет», д. III, сц. 2) происходит «реакция», «взрыв» — король не выдерживает, встает, бежит в смятении, не будучи в силах вынести разоблачающей правды искусства. Едва Ли что-либо может быть художественно совершеннее, значительнее по глубине мысли, ярче, конкретнее, показательнее...
В плане комедийном заслуживает внимания финал «Укрощения строптивой» Шекспира. Петруччо, Люченцйо, Гортензио устраивают испытание, чтобы выявить истинную природу своих жен. Эксперимент принес полную неожиданность: Катарина, Бьянка, Вдова оказались совсем не такими, какими казались... Иногда жизнь с ее испытаниями сама «проверяет» человека. Это помогло Параше (А. Н. Островский. «Горячее сердце») "сделать правильный выбор: избрать мужем не Васю, оказавшегося трусом, без малейшего чувства собственного достоинства, а скромного, стойкого, самоотверженно любящего ее Гаврилу. «Нельзя судить о человеке с первого взгляда,— пишет Лабрюйер,— как мы судим о картине или статуе, а нужно проникнуть в глубины его души. Достоинства обычно окутаны покровом скромности, недостатки прикрыты маской лицемерия; только немногие сердцеведы умеют сразу постичь характер ближнего, ибо и совершенная добродетель и закоренелый порок обнаруживают себя лишь постепенно, да и то под давлением
обстоятельств». 3
В связи с рассмотрением значения сюжетной ситуации, роли, Ь какую ей надлежит выполнять, приведем высказывание Салтыкова-Щедрнна: «Литературному исследованию подлежат не те только поступки, которые человек беспрепятственно совершает, но и те, которые он несомненно совершил бы, если б умел или смел. И не те одни речи, которые человек говорит, но и те, которые он не выговаривает, но думает. Развяжите человеку руки, дайте ему свободу высказать всю свою мысль — и перед вами уже встанет не совсем тот человек, которого вы знали в обыденной жизни, а несколько иной, в котором отсутствие стеснений, налагаемых лицемерием и другими жизненными условностями, с-необычайною яркостью вызовет наружу свойства, остававшиеся дотоле незамеченными, и, напротив, отбросит на задний план то, что на поверхностный взгляд составляло главное определение человека. Но это будет не преувеличение и не искажение действительности, а только разоблачение той другой действительности, которая любит прятаться за обыденным фактом и доступна лишь очень и очень пристальному наблюдению. Без этого разоблачения невозможно воспроизведение всего человека, невозможен правдивый суд над ним».4
