При Наполеоне были введены новые постановления, еще более ухудшающие юридическое положение рабочего класса. Но наряду с этими явлениями были налицо и другие. Наполеон с самого начала своей государственной деятельности ясно сознавал и неоднократно провозглашал, что разрушенный Великой буржуазной революцией феодальный строй никогда уже не воскреснет и не должен воскреснуть. Наполеон своим светлым, трезвым умом сразу же увидел, что дворянские реакционеры, эмигранты, ни за что не желающие примириться с победой буржуазной революции, осуждены на полную неудачу, потому что как нельзя реку заставить течь в обратном направлении, от устья к истокам, точно так же невозможно повернуть вспять всемирную историю. Поэтому он создал обширную, всеобъемлющую систему гражданского права, кодекс уголовного права, стройную, глубоко продуманную сеть административных, судебных, финансовых учреждений, которые навсегда уничтожили возможность каких бы то ни было поползновений вернуть старый феодальный строй. Отняв у буржуазии право на прямое вмешательство в государственное управление и законодательство, Наполеон тем не менее вполне сознательно и планомерно производил своей единоличной, самодержавной волей те глубокие и очень прочные преобразования во французском государственном и общественном строе, которые соответствовали социально-экономическим интересам и потребностям буржуазного класса, в особенности буржуазии крупной.
Мало того, когда Наполеон в завоеванных им странах беспощадно сокрушал феодальный строй, освобождал миллионы крестьян от крепостного рабства, провозглашал полное равенство всех сословий перед лицом гражданского и уголовного закона, он тем самым значительно повышал благосостояние населения этих стран, емкость и покупательную способность нового рынка сбыта для французской индустрии. Таким образом, разрывая всякие феодальные путы и ломая перегородки, ускоряя процесс включения Европы в развивающуюся систему капитализма, Наполеон, движимый прежде всего интересами французской буржуазной экономики, вместе с тем объективно служил делу экономического и социального прогресса, способствовал ускорению ликвидации старых, обветшалых форм быта. Таким образом, по своим последствиям его грандиозная историческая роль явилась в общем ролью прогрессивной».
Сколько мыслей, подкрепленных историческими фактами, возникает у знатока при немногих словах Пушкина, мимо которых равнодушно проходит неосведомленный читатель!
Возьмем «Горе от ума» Грибоедова. Дано автором: «Гостиная; в ней большие часы; справа дверь в спальню Софьи, откуда слышно фортепьяно с флейтою, которые потом умолкают; Лиза среди комнаты спит, свесившись с кресел (Утро; чуть день брезжится)». На почве высокой театральной культуры вырастает целая картина: «Лиза заснула на кресле. Вот служба сервантки: оберегать ночное свидание барышни с любовником... Роман Софьи с Молчалиным еще внове; однако это свидание, конечно, не первое... Лиза — трусиха и зорко сторожит, но уже знает, что успеет подремать. С вечера, может быть, пробовала и работать — вязание какой-нибудь косынки большой костяной спицей, гарусом. Заснула; сальная свеча догорает. Во сне примостилась как-нибудь
поудобнее, положила ноги на ближайшее кресло или стоящий у стены сундучок. Чепчик сдвинулся. Проснулась... от какого-ни-будь стука в коридоре: истопник принес вязанку и с шумом опустил ее на пол... Увидев свет, проникающий через щели ставней, кряхтит, ежится, зевает попросту, во весь рот. Поводит плечами, недовольная, ворчливая: «не спи, покудова не скатишься со стула». Поднимается, собирает свалившуюся работу. В утренней зябкости, не доспавши, стоит, плотно охватив себя руками и потирая их. Оправила чепчик, пошла к двери в комнату Софьи, приложила к щелке ухо, тихо постучала, прислушивается, говорит шепотом: „Господа!"» Творческая фантазия замечательного режиссера из .краткой ремарки автора создала целую ситуацию, доведя ее почти до зрительной и слуховой ощутимости.
О визите Чичикова к губернатору Гоголь сказал всего не-сколько слов («Был с почтением у губернатора...»; губернатор «вышивал иногда по тюлю»; Чичиков «очень искусно умел польстить каждому»; «губернатор сделал ему приглашение по-жаловать к нему того же дня на домашнюю вечеринку...»). Творческое видение К- С. Станиславского намного богаче: «У себя в кабинете в праздничный день, после обедни, сидит губернатор за пяльцами и с наслаждением вышивает узор для кошелька. Он упоен своей работой и фальшиво орет на всю квартиру шансонетку, которую накануне где-то слышал, и она привязалась к нему. Вдруг камердинер докладывает о приходе какого-то Чичикова. Доклад повергает губернатора в полную растерянность: он не хочет прерывать любимое занятие.
Отказать? Но кто его знает, что это за Чичиков. Придется снимать халат, надевать фрак... Но что делать, черт бы его побрал!
— Давай фрак!
Губернатор уже возненавидел неизвестного ему Чичикова и решает принять его возможно строже и суше. Он надевает фрак, становится у стола, принимает величественную позу.
— Проси!
