Писатель («поэтический гений»), по Чернышевскому, должен: (1) «уметь понимать сущность характера
12.03.2011, 20:10
Писатель («поэтический гений»), по Чернышевскому, должен: (1) «уметь понимать сущность характера в действительном человеке, смотреть на него проницательными глазами»; (2) «понимать или чувствовать, как стал бы действовать и говорить этот человек в тех обстоятельствах, среди которых он будет поставлен поэтом»; (3) «уметь изобразить его, уметь передать его таким, каким понимает его поэт».76 Третье обязательно только для писателя; первое и второе (назовем это «психологической зоркостью») в равной мере необходимы и писателю и читателю художественной литературы.Добролюбов пишет: «С поэтическим воображением автор его (романа.-—Л. Л.) должен соединять философское мышление и психологическую наблюдательность».77
Все, чем должен владеть писатель, обязательно и для читателя художественной литературы. Все, кроме одного: дара воплощения. Этот дар обязателен лишь для того читателя, который берется воплотить в изобразительном искусстве образ; созданный писателем. Пользуются заслуженной известностью иллюстрации
A. А. Агина и П. М. Боклевского к «М«ртвым душам» Гоголя,
B. А. Серова — к басням Крылова, М. А. Врубеля — к «Демону»
Лермонтова, Л. О Пастернака — к «Воскресению» Л. Толстого,
А. Н. Бенуа — к «Медному Всаднику» Пушкина, Д. Н. Кардовского — к «Горю от ума» Грибоедова. Тонко почувствовал М. В. Добужинский Петербург Достоевского и проникновенно изобразил его
в своих рисунках. К сожалению, иногда иллюстрации дают читателю, наделенному поэтическим воображением, гораздо меньше, чем
то, что рисует его собственная творческая фантазия.
Произведение искусства имеет часто самое прямое отношение к современности, к сегодняшнему и завтрашнему дню, к жизненной практике читателя. Оно оказывает положительное или отрицательное воздействие на читателя, формируя его сознание, окрашивая его эмоции, направляя его волю.
Появившись на свет, произведение искусства начинает жить своею жизнью независимо от автора. Судьба книги, история социального потребления литературного произведения представляет огромный интерес. Каждая эпоха, каждая общественная прослойка, каждый читатель в зависимости от пола, возраста, интеллекта, культуры, социального положения — все они в совокупности и каждый в отдельности говорят свое слово.
«Произведение художника необходимо нам именно потому, что оно есть ответ на наши вопросы: наши, ибо художник не ставил их себе и не мог их предвидеть. И — как орган определяется функцией, которую он выполняет,— так смысл художественного произведения зависит от тех вечно новых вопросов, которые ему предъявляют вечно новые, бесконечно разнообразные его читатели или зрители. Каждое приближение к нему есть его воссоздание, каждый новый читатель „Гамлета" есть как бы его новый автор, каждое новое поколение есть новая страница в истории художественного произведения».
«Дон-Кихот» был задуман Сервантесом как сатира на рыцарские романы. Развернутая в романе тема, однако, давным-давно переросла замысел автора.
Отсюда значение истории социального потребления литературного произведения.
«К сожалению,— пишет Горнфельд дальше, эта история еще не написана. Наукой до сих пор сделано очень мало в области изучения судьбы художественных произведений после их создания. Мы имеем многочисленные генеалогии произведений, но не имеем их биографий, знаем их предков, но не знаем их собственной жизни».
«История литературы не есть только история писателей и их произведений, несущих в общество те или иные идеи, но и история читателей этих произведений»,— пишет Н. А. Рубакин.
В. И. Ленин придавал исключительное значение функции произведения искусства. Однажды он спросил: «— А скажите, товарищ, как у вас учитывается на агитпоездах действие каждой киноленты на зрителей?»
Воспоминания А. И. Ульяновой-Елизаровой сохранили для нас памятный случай. В. И. Ленин, окончив чтение повести Чехова «Палата № 6», поделился своим впечатлением: «Когда я дочитал вчера вечером этот рассказ, мне стало прямо-таки жутко, я не мог оставаться в своей комнате, я встал и вышел. У меня было такое ощущение, точно и я заперт в палате № б».82 Какая сила воображения, какая мощь сотворчества читателя сказалась в его словах!
Главе «Творчество писателя и творчество читателя» подводит итог мысль Маршака: «Литературе так же нужны талантливые читатели, как и талантливые писатели. Именно на них, на этих талантливых, чутких, обладающих творческим воображением читателей, и рассчитывает автор, когда напрягает все свои душевные силы в поисках верного образа, верного поворота действия, верного слова. Художник-автор берет на себя только часть работы. Остальное должен дополнить своим воображением художник-читатель».
И, добавим, художник-зритель: «На одной из репетиций он [Станиславский] выразил мысль, нигде больше им не высказываемую, о том, что в той точно мере, с какой актер отходит от себя и близится к образу, и человек в театральном кресле отходит от себя и близится к образу. И уже живет в образе, забывая на это время себя Подлинное сценическое перевоплощение актера вызывает перевоплощение зрителя».Поразительное по своей тонкости сближение!
