«Остроумно» поступил Верещагин. В своей картине «После атаки. Перевязочный пункт под Плевной» художник о многом умолчал, открыв простор творчеству зрителя: «Верещагин хотел донести до зрителя простую мысль о том, что огромное количество раненых — одно из ужасающих последствий войны... Как бы случайно срезан рамой холст справа; ставя здесь одну из центральных фигур картины — солдата с раздробленной челюстью — и создавая особенное оживление около этой палатки, обрезанной рамой, художник заставляет зрителя мысленно продолжать действие, выводя его таким образом за пределы картины».
На «остроумие» Серова обратил внимание Е. Кибрик: «В портрете Ермоловой работы В. А. Серова ее фигура повернута вправо, в профиль, и композиционно резко сдвинута вправо же от центра картины. Этим приемом Серов добился неожиданного эффекта — фигура Ермоловой перестала быть замкнутой в себе, как это свойственно портретам; создалось впечатление, что где-то за рамой картины есть аудитория, к которой обращается великая актриса».42
В картине И. Н. Крамского «Неутешное горе» только по косвенным признакам можно судить, что в дом вошла смерть. Сдержанность, такт, понимание эстетической природы произведения искусства, творческих возможностей зрителя проявил здесь
художник.
«Композиция картины («Переход Суворова через Альпы».— А. Л.) чрезвычайно своеобразна. Суриков впервые очень смело и удачно применил построение картины по вертикали. Причем
наверху художник сознательно краем полотна срезает горы, что создает впечатление уходящей ввысь каменной кручи. Внизу пропасть тоже срезана, и этот срез гор снизу и сверху создает ощущение огромной высоты и вместе с тем бездны, открывающейся перед взором солдат».43
В журнале «Жупел» (1905, № 1) был помещен рисунок М. В. Добужинского «Октябрьская идиллия».
«Безлюдная улица. Висят национальные флаги. На углу дома прибита кружка Красного Креста и рядом на стене наклеен знаменитый манифест. Под ним стена и панель залиты кровью. На краю панели лежит кукла, дальше очки. Рисунок, полный трагизма». Надо отдать должное «остроумию» художника. Добужинский предоставил простор творчеству зрителя. По немногим деталям фантазия рисует трагедию, которая произошла до этого момента. И это действует сильнее, чем если бы были непосредственно изображены жертвы царского террора.
Второстепенные персонажи, которых нет на сцене, но они есть в изображаемой действительности. Сколько внесценических персонажей в «Горе от ума»? Их можно не считать, но для понимания социальной действительности они не менее важны, чем персонажи, говорящие и действующие. С каким почтением Фамусов говорит о Кузьме Петровиче, о Максиме Петровиче! Беглое упоминание — целая характеристика лица и эпохи. Как много значит для него, «что станет говорить княгиня Марья Алексевна!» С каким преклонением Молчалин говорит о Татьяне Юрьевне — «чиновные и должностные все ей друзья и все родные»; Фома Фомич также заслуживает — «слог его здесь ставят в образец!» — весьма уважительного отношения Молчалина. Барон фон Клоц! С каким раздражением о нем говорит Репетилов — «приданого взял — шиш, по службе — ничего»; с восхищением он называет Чацкому ряд лиц, составляющих, по его мнению, «сок умной молодежи». Не без иронии Скалозуб отзывается о княгине Ласовой, пытающейся браком исправить свой физический недостаток; безымянный фельдфебель в его устах вырастает в фигуру какого-то всероссийского Пришибеева.
Жизнь идет вперед. Появились новые люди. С недоумением говорит Скалозуб о своем двоюродном брате:
Но крепко набрался каких-то новых правил. Чин следовал ему: он службу вдруг оставил, В деревне книги стал читать.
Со страхом говорит княгиня Тугоуховская:
От женщин бегает и даже от меня!
Чинов не хочет знать! Он химик, он ботаник —
Князь Федор, мой племянник!
С негодованием обличает Чацкий своих врагов.
Тут «французик из Бордо», «Нестор негодяев знатных»,
Или — вон тот еще, который для затей
На крепостной балет согнал на многих фурах
От матерей, отцов отторженных детей.
Нельзя не оценить «остроумия» Грибоедова, сумевшего по-казать в своей замечательной" комедии два мира — первого и второго плана.
Из других литературных персонажей, которых нет на сцене, но которые есть в изображаемой действительности, назовем:
Протопопова.
Чебутыкин. ...У Наташи романчик с Протопоповым, а вы не видите... Вы вот сидите тут и ничего не видите, а у Наташи романчик с Протопоповым...
Этот «романчик» сыграл немалую роль в опошлении обстановки дома сестер Прозоровых.
Дичкова.
«Это... который дерется? И насчет девиц что-то такое?..» — спрашивая, подтверждает Захар Бардин.
Его увольнения требуют рабочие, и возникший конфликт — ближайшая причина развития последующих драматических событий.
Сторожей.
Ольга Алексеевна (нервно). ...Там, на воле — жутко... и кажется, что в лесу притаился кто-то... недобрый... Свистят сторожа и свист такой... насмешливо-печальный... Зачем они свистят?
Влас. Н-да! Подозрительно! Не нас ли это они освистывают? 47
Свист сторожей, неоднократно раздававшийся, символичен; этот свист — глас народа, осуждающий бытие «дачников», предрекающий им печальную судьбу, бесславный конец.
Перейдем теперь к рассмотрению принципа зеркальности, использование которого требует мастерства писателя и творчества читателя художественной литературы. В статье «Принципы изображения характеров в трагедии Пушкина „Борис Годунов"» Д. И. Бернштейн пишет: «Эта особенность изображения, которую можно условно назвать „зеркальностью", состоит в том, что судьбы героя, его душевные состояния, его движения даны у Пушкина не исключительно путем непосредственного его изображения, прямого показа, а очень часто и путем отражения в судьбах и состояниях других лиц...
