Обратимей к живописи. Наиболее совершенный образец умения
12.03.2011, 19:45
Обратимей к живописи. Наиболее совершенный образец умения .художника показать вариантность при «взрыве»,— как можно судить по тому, что сохранилось,—«Тайная вечеря» Леонардо да Винчи. Ситуация, «реактив», «искра» — слова Иисуса Христа: «Один из вас предаст меня». В этот момент у каждого из двенадцати апостолов своя индивидуальная реакция. Вопрос: кто предатель? «Одни горячо спорят; Другие, по выражению лица, стараются в своей среде отыскать злодея; третьи, не выдержав, брОсились к учителю, прося его открыть страшную тайну». 2 Уточним: «Чувствительный юный Иоанн опускает очи, нахмуренный страстный
?Петр хватается за нож и готов броситься на злодея, Фома неверный, как скептик, не верит словам учителя и поднятым перстом
оказывает нелепость подозрения, Яков разводит руками, молодой
арфоломей прикладывает руки к груди, выражая готовность
гостоять за учителя. Злодей Иуда с его хищным лицом судорожно
сжимает кошель с серебренниками».
Достаточно обратить внимание на кисти рук. Поразительно, каким искусством художник одной лишь деталью сумел придать каждому индивидуальную психологическую характеристику. В картине Репина «Запорожцы пишут письмо турецкому султану» прекрасно передан украинский юмор. «В самом деле, как только не смеются в этой шумной картине: хохочут во все могучее чрево, хихикают, ухмыляются, смеются басом и дискантом, раскатисто и беззвучно». 27 И здесь — запорожцы сочиняют письмо к турецкому султану — в этой красочной гамме у каждого персонажа свой оттенок, своя индивидуальная реакция. Отметим одну. Сосед хохочущего казака (он хохочет «во всё Могучее чрево») смотрит на него даже несколько сумрачно и своим иидом как бы говорит: «Эк тебя разобрало!» Другая реакция: правом углу картины стоит казак, изображённый спиной к зрителю. Он серьезен; окидывает взором лагерь запорожцев. О чем он думает? Об историческом значении послания? О его возможных последствиях?..
scHe ждали» Репина. Политический ссыльный неожиданно возвращается домой. Вариантность при «взрыве» бросается в ;глаза. По радостно-удивленному выражению лица, например, "Можно судить, что гимназист брата узнал; «одна младшая девочка не узнала своего брата, она была еще слишком мала, когда он ушел из дому». Какой контраст составляет ее испуганно-настороженное лицо! «Встревоженная семья насторожилась, кто оторвался от учебных занятий (дети), кто от музыки, кто от отдыха».
Вершина в этом смысле — картина Репина «Крестный ход в Курской губернии». По широте охвата, по разнообразию пред-ставленных типов, по глубине раскрытия социальных противоречий эпохи она имеет мало себе равных среди мировых шедевров изобразительного искусства. И если какая-нибудь картина может называться «энциклопедией русской жизни», то именно она. Картина Сурикова «Боярыня Морозова» — глубокая характеристика эпохи, исполненная с предельной художественной выразительностью. Историческая и художественная ценность этого произведения заключается в мастерстве, с каким Сурикову удалось показать «различие внутри тождества» в «особенном» (различие социального положения) и во «всеобщем» (различие характера) . Раскольницу Морозову ссылают. Ее провожают все — от боярыни в дорогих узорных тканях до полуобнаженного нищего. И как разнообразны переживания! Злорадство, любопытство, равнодушие, сочувствие, скорбь, преклонение, благословение... Каждый реагирует соответственно своему возрасту, характеру», социальному положению, своему отношению к расколу. Психологическую партитуру персонажей картины Сурикова «Меншиков в Березове» разработал Л. Мочалов: «Меншиков и его дети объединены несчастьем, общей судьбой. И все-таки каждый из изображенных персонажей погружен в собственные мысли, живет сам по себе. Каждый характер глубоко продуман и точно определен художником. Их сопоставление образует сложную гамму психологических состояний. Ощущение трагедии как бы нарастает от образа к образу. Младшая дочь, занятая чтением Евангелия, отвлеклась от окружающей обстановки, забылась. Лицо ее почти спокойно. Если бы мы увидели только фрагмент картины с ее изображением, то не ощутили бы драматизма ситуации. Просто девушка склонилась над книгой на фоне заиндевевшего окна. Сын Меншикова погружен в свои думы, машинально его рука отковыривает воск от подсвечника. Лицо его грустно-задумчиво, в нем читается смирение перед судьбой; и здесь еще трагедия не встает в полный рост. Глубину ее дает почувствовать образ Меншикова. В нем раскрывается и тяжесть личного испытания, и катастрофа государственного человека, и его мужество, и его непокорство. Наконец, открытое отчаяние, почти немой крик, запечатленные на бледном лице старшей дочери Меншикова — Марии, завершают эту психологическую гамму».
