«Художественное произведение,— замечает Белинский,— редко поражает душу читателя сильным впечатлением с первого раза: чаще оно требует, чтобы в него постепенно вглядывалисьи вдумывались; оно открывается не вдруг, так что чем больше его перечитываешь, тем дальше- углубляешься в его организацию, у.ювляешь новые, незамеченные прежде черты, открываешь новые красоты и тем больше ими наслаждаешься».7
Мысль Белинского находит новое подтверждение в признании кинорежиссера В. И. Пудовкина:
«Я перечитывал „Войну и мир" больше тридцати раз для того, чтобы снова пожить жизнью людей, описанных в романе. Каждый раз ...видишь то, чего раньше не замечал, подслушиваешь и понимаешь то, чего раньше не умел различать. Выходишь из романа обогащенный, полный мыслей, ощущений и желаний, не взятых у кого-то в готовом виде, но рожденных в тебе самом в результате глубокого общения с великолепно цветущей жизнью» . Многие мелочи неизбежно ускользают от внимания при первом чтении; они обычно начинают «говорить» при чтении повторном.
«„Сон Обломова" и некоторые отдельные сцены,— пишет Добролюбов,— мы прочли по нескольку раз; весь роман почти сплошь прочитали мы два раза, и во второй раз он нам понравился едва ли не более, чем в первый. Такое обаятельное значение имеют эти подробности, которыми автор обставляет ход действия и которые, по мнению некоторых, растягивают роман!»9
В качестве дополнительного комментария приведем высказывание Гёте: «Со мной случалось и случается до сих пор, что произведение изобразительного искусства с первого взгляда не нравит¬ся мне потому, что я не дорос до него; но, если я надеюсь извлечь из этого пользу, я стараюсь приблизиться к нему, и тогда не бывает недостатка в радостнейших открытиях; я познаю в предметах новые свойства, а в себе — новые способности».10 «Сразу понимаются только явления обыкновенные, посредственность, пошлость. Едва ли кто оценил бы Гомера, Шекспира, Бетховена, Пушкина,— читаем мы в «Сочинениях Козьмы Пруткова»,— если бы произведения их было воспрещено прослушать более одного раза!» "
«Усвоение художественного произведения есть несомненно умственная работа: оно, в известных границах, является повторением творчества автора»,— справедливо заметил Д. Н. Овсянико-Куликовский. 12
Меняется человек — меняется восприятие литературного произведения. «У меня страсть перечитывать поэмы великих maestri: Гёте, Шекспира, Пушкина, Вальтера Скотта,— отмечал Герцен.— Казалось бы, зачем читать одно и то же, когда в это время можно „украсить" свой ум произведениями гг. А., В., С? Да в том-то и дело, что это не одно и то же; в промежутки какой-то дух меняет очень много в вечно живых произведениях маэстров. .Как Гамлет, Фауст прежде были шире меня, так и теперь шире, несмотря на то, что я убежден в своем расширении. Нет, я не оставлю привычки перечитывать, по этому я наглазно измеряю свое возрастание, улучшение, падение, направление... Места, приводившие меня, пятнадцатилетнего, в восторг, поблекли... а те, которые едва обращали внимание, захватывают душу. Да, надобно перечитывать великих поэтов... Человечество своим образом перечитывает целые тысячелетия Гомера, и это для него оселок, на котором оно пробует силу возраста».
