Если быть последовательным, то надо признать и обстоятельство
12.03.2011, 19:34
Если быть последовательным, то надо признать и обстоятельство, изображенное Чеховым в рассказе «Спать хочется», типичным. Его типичность не в том, что Варька задушила кричащего ребенка (конкретное обстоятельство), а в абстрактном — в состоянии полубезумия, до которого она была доведена совершенно бесчеловечной эксплуатацией. Психологическая правда этого обстоятельства для определенной эпохи — быт.
Пример из истории русской живописи XIX в.: «Сила картины Иванова («В дороге. Смерть переселенца» — А. Л.) не исчерпывается правдивой передачей конкретного момента.
Это произведение являет собой типический образ крестьянской жизни в пореформенной России. Именно поэтому оно было встречено злобной хулой реакционной критики, утверждавшей, что смерть переселенцев в пути явление случайное и отнюдь не типическое и что содержание картины придумано художником в стенах его мастерской».
Реакционная пресса не просто осудила картину С. В. Иванова «В дороге. Смерть переселенца»; своим нападкам она нашла даже «теоретическое обоснование»: «Смерть переселенца в пути явление случайное и отнюдь не типическое». Но для нас ясно, что в своем абстрактном смерть переселенца в пути так же типична, как смерть Муромского, как убийство Варькой ребенка, как прыжок Подколесина, как типичны редчайшие обстоятельства в сюжетах «Ревизора» и «Мертвых душ». Сказать: «Содержание картины придумано художником в стенах его мастерской» — неправильно. Вернее сказать иначе: «Содержание картины продумано художником в результате изучения социальной действительности современной ему эпохи». То же непонимание природы типичного обстоятельства, на этот раз использованного в реакционных целях.
Но вот обстоятельство, в реальной жизни никогда не встречающееся, тем не менее типичное: «...карась вдруг почувствовал, что сердце в нем загорелось. В одно мгновение он подобрал живот, затрепыхался, защелкал по воде остатками хвоста и, глядя щуке прямо в глаза, во всю мочь гаркнул:
— Знаешь ли ты, что такое добродетель?
Щука разинула рот от удивления. Машинально потянула она воду и, вовсе не желая проглотить карася, проглотила его».
Оно вполне типично, разумеется, не в конкретном, а в абстрактном. Абстрактное обстоятельство — совершенная бесплодность подчас бурной деятельности прекраснодушных «карасей», пытающихся возвышенными призывами к добродетели отблагородить прожорливых «щук», направить их на путь правды и добра, на путь истинный...
Другое обстоятельство, в реальной жизни никогда не встречающееся, тем не менее типичное:
...вижу:
сидят людей половины.
О, дьявольщина!
Где же половина другая?
«Зарезали!
Убили!»
Мечусь оря.
От страшной картины свихнулся разум.
И слышу
спокойнейший голосок секретаря:
«Они на двух заседаниях сразу...» 28
Типичность этого обстоятельства, как известно, отметил В. И. Ленин.29
Для того, кто находится во власти конкретного, важны прыжок Подколесина, смерть Муромского, убийство Варькой ребенка, а не психологические предпосылки, которые довели их до такого состояния. Вот и получается: «не типично». Рассуждая таким об¬разом, в типичности следует отказать и сказке «Карась-идеалист», хотя фантастика водного царства лишь «одежда», в которую облекается абстрактное,— нечто, соответствующее глубоким закономерностям изображаемой действительности. А две половины одного и того же человека, самостоятельно участвующие в двух различных заседаниях! Если в этом направлении идти дальше, то данному обстоятельству надо отказать не только в типичности, но и в здравом смысле. Ошибается тот, кто типичность видит в конкретном, кто на этом основании обстоятельства чрезвычайные или в действительной жизни невозможные выводит за пределы типического,— следовательно, и за пределы реализма. Предположение о возможности возникновения такого рода ошибок имеет основание. «Вообще много путаницы, непонимания и даже вражды встречает в наши дни утверждение, что реализм допускает не только форму обязательного внешнего жизнеподобия, а форму условную, лишь бы она была правдивой. Писателей и поэтов, прибегающих в наши дни к условной форме, обвиняют порой даже в „антиреализме", считая почему-то, что условность формы якобы „противоречит" положению Энгельса о том, что реализм предполагает изображение типичных характеров в типичных обстоятельствах», 30— пишет А. Фадеев. Рассуждения этого выдающегося советского писателя, как мы полагаем, в русле нашего понимания, природы типичности обстоятельств, поскольку Гомера, Данте, Свифта и некоторых других гигантов, фантазия которых являла, нечто сверхъестественное, он назвал «величайшими реалистами. прошлых эпох».31 Вся конкретность, порожденная фантазией авторов, есть не что иное, как форма проявления типичности обстоятельства. Ее избрал художник, чтобы сильнее — идейно и эмоционально—воздействовать на читателей.
Классическое положение Ленина: «Природа и конкретна «абстрактна, и явление и суть, и мгновение и отношение» 32 оградит нас от весьма распространенного заблуждения — признавать обстоятельства типичными лишь на основе конкретного, на основе критерия частоты конкретного.
То же самое мы можем сказать и о типичном обстоятельстве, а именно: типичное обстоятельство и конкретно и абстрактно, и явление и суть, и мгновение и отношение.
