Да, мы делим окружающих нас людей, как и персонажей литературных произведений, на «положительных» и «отрицательных». Но эти определения должны нами пониматься как некая равнодействующая, как итог многих слагаемых, как нечто такое, к чему в конечном счете может быть сведен человеческий характер. Мы же часто склонны к примитивной характеристике людей (и литературных персонажей), не понимая, забывая, игнорируя то, чему нас учат произведения писателей-классиков, а именно: нет людей только «белых» или только «черных» — есть люди с психикой сложной и противоречивой, и окончательное суждение о них может быть произнесено только на основе учета многих моментов и после глубоких размышлений.«Отрицательное» и «положительное» в характеристике Печорина: «Читая лермонтовский роман, мы негодуем, мы осуждаем Печорина: из-за него погибает Бэла, гибнет ее отец, крадет коня Азамат, совершает преступления Казбич, оскорблен благородный Максим Максимыч, навсегда покидает Тамань смелая девушка-контрабандистка; это он растоптал любовь бедной Мери, безжалостно застрелил Грушницкого. Но когда мы доходим до тех страниц, где Печорин с осуждением, с презрением говорит о себе, где он безутешно рыдает, навсегда потеряв любовь Веры, единственное, что связывало его с этой жизнью,— мы понимаем силу его отчаяния, и он предстает перед нами, как жертва, как человек глубоко несчастный, страдающий оттого, что он не знает счастья свободы и, рожденный, быть может, для цели великой, лишен всякого дела и ограничен миром своих страстей». 36
Против односторонности в трактовке Шейлока, отрицательного персонажа «Венецианского купца» Шекспира, возражает известный польский актер Людвиг Сольский: «В моем понимании Шейлок был не только плохим, но и глубоко несчастным человеком. А между тем в театрах всего мира была принята определенная схема этого образа, которую я и намеревался сломать. Перечитывая много раз эту пьесу, я часто задумывался над новой трактовкой этого трагического образа. До сих пор все его рисовали почти всегда черной краской. Мне же хотелось показать таящиеся во мраке его души проблески чело¬вечности. Повторяю, Шейлок должен был быть не только плохим человеком, но и несчастным. Ведь он обладал не только злодейскими инстинктами, но и горячими человеческими чувствами. А если это так, думал я, то страдают из-за него не только другие, он и сам также страдает».
«Ни о чем не судят так поверхностно, как о характере человека,— пишет Лихтенберг,— а ведь нигде так не требуется осмотрительность, как именно в этом. Ни в одном деле не оценивают целого менее, чем здесь, а ведь именно в этом и заключается суть характера. Я всегда замечал, что так называемые плохие люди выигрывают, когда их лучше узнаешь, а хорошие теряют».
Никто не откажется, например, вслед за Белинским («Герой нашего времени. Сочинение М. Лермонтова») признать Максима Максимыча положительным персонажем. У него «нежное сердце», он «простой, добрый» человек, его натура «глубока и богата», он «высок и благороден», «так интересен, так прекрасен» И в то же время Максим Максимыч «груб в своих манерах»,
«грубый солдат», оброс «корою зачерствелости от трудной и скудной жизни».
Все зависит от того, что мы любим и ценим в человеке, что — среди ряда положительных и отрицательных черт характера персонажа, свойств его личности — является основным, ведущим, решающим, определяющим его поведение, какова — прогрессивная или регрессивная — тенденция развития образа.
Иной, если в жизни встретит Максима Максимыча, на него и внимания не обратит. А мы, признаться, от души готовы повторить слова Белинского: «И дай бог вам побольше встретить, на пути вашей жизни, Максимов Максимычей.» Этот образ, как и всякое подлинное художественное создание, состоит из противоречий, из ряда положительных и отрицательных черт, что отнюдь не исключает итоговой положительной характеристики.
Сюда же отнесем Афанасия Ивановича, Пульхерию Ивановну (Н. В. Гоголь. «Старосветские помещики»). Что мы видим? Ясно выраженную ограниченность интеллекта и в то же время какое излучение сердечного тепла! Безусловно положительными персонажами их назвать нельзя. Еще меньше оснований их назвать персонажами отрицательными. К такого рода образам может быть отнесен Стива Облонский (Л. Толстой. «Анна Каренина»). У этого барина, аристократа, бонвивана, довольно-таки легкомысленного человека, во многих отношениях сына своей среды, есть ряд положительных черт. Он приветлив, доброжелателен, имеет ровный, мягкий, обходительный характер; ему нельзя отказать в своеобразном демократизме. зэ Даже внешне он привлекателен и располагает к себе. Куда его отнести? К положительным персонажам? К отрицательным?
Треплев дает психологическую характеристику своей матери — Ирины Николаевны Аркадиной.
Ее начало: «Бесспорно талантлива, умна, способна рыдать над книжкой, отхватит тебе всего Некрасова наизусть, за больным ухаживает, как ангел».
Мы ему верим, к тому же вспоминаем слова Треплева, сказанные позднее Аркадиной: «У тебя золотые руки. Помню, очень давно, когда ты еще служила на казенной сцене,— я тогда был маленьким,— у нас во дворе была драка, сильно побили жилицу-прачку. Помнишь? Ее подняли без чувств... ты все ходила к ней, носила лекарства, мыла в корыте её детей...»
Как тут не воскликнуть: «Положительный персонаж!»
Затем идет продолжение характеристики: «...но попробуй
похвалить при ней Дузе! Oro-го! Нужно хвалить только ее одну, нужно писать о ней, кричать, восторгаться ее необыкновенной игрой...»
Наше твердое суждение о «положительности» данного персонажа начинает терять свою категоричность.
Окончание характеристики: «Затем, она суеверна, боится трех свечей, тринадцатого числа. Она скупа. "У нее в Одессе в банке семьдесят тысяч — это я знаю наверное. А попроси у нее взаймы, она станет плакать».
Наши колебания дают решительный крен в сторону отрицательного. Мы уже готовы забыть все положительное и воскликнуть: «Отрицательный персонаж!»
Но забыть нельзя, и полученные данные мы обязаны свести к единству. Они приводят к «психологическому курьезу», по определению Треплева. «Курьезность» персонажа состоит в том, что эти положительно-отрицательные противоречия отлично уживаются между собой, образуя цельный характер. «Цельность» характера — в его единстве, в «уживании» тех противоречий, о которых только что шла речь.
Перечень можно продолжить: Егор Булычов.
«Я не понимаю до сих пор — положительный он или отрицательный образ?»,— говорит Б. Щукин.
На вопрос: «Относительно образа Булычева — положительный он или отрицательный, вы говорили с Алексеем Максимовичем?» Щукин отвечает: «Алексей Максимович считает его положительно-отрицательным. У Булычева много положительных черт — смелость оценки, правдивость, которые подчеркивают отрицательные — хамство, цинизм».
