«Алексей Александрович велел подать чай в кабинет и, играя массивным ножом, пошел к креслу, у которого была приготовлена лампа и начатая французская книга о евгюбических надписях». 60 У него был живой интерес к евгюбическим надписям. Мы уже не говорим о том, каким образованным человеком должен быть сам автор, если он хочет дать представление о специальных интересах своего персонажа в какой-либо области. Речь идет о евгюбическихнадписях, сохранившихся на семи медных досках, найденных в 31444 г. в древнем городе Игувиуме, в Италии. Вопрос, важный для специалиста-лингвиста. Но может ли читатель оставаться к нему совершенно безразличным, если им интересовался один из персонажей романа? Или наше требование чрезмерно?.. Французская .книга, которую читает Каренин,— это, по-видимому, М. Breal. Les tables Eugubines», вышедшая в Париже в 1875 г. Знание года .выхода книги позволяет точнее датировать ситуацию, описанную в романе. Книжная новинка по вопросу, интересующему Каренина,
вскоре была у него на столе. ' Все повторяют слова Белинского, что «Евгений Онегин» «энциклопедия русской жизни». Пушкин обладал, поистине, энциклопедическим образованием и способностью глубоко проникать в самую суть самых различных вопросов. Но ведь это требует энци-, клопедического образования и от читателя! Приведем подряд
собственные имена, упоминаемые Пушкиным в строфах XVII и XVIII главы первой «Евгения Онегина»: Федра, Клеопатра, ' Моина, Фонвизин, Княжнин, Озеров, Семенова, Катенин, Корнель,
Шаховской, Дидло.61
В те дни, когда в садах Лицея Я безмятежно расцветал, Читал охотно Апулея, А Цицерона не читал...
Надо иметь представление о Цицероне, хотя бы о его речах против Катилины — литературном памятнике политической жизни Рима, а также прочитать «Метаморфозы» («Золотой осел») Апулея, насыщенные авантюрными и эротическими эпизодами, чтобы понять, почему лицеист Пушкин предпочитал Апулея
Цицерону.
В счастливом положении оказывается читатель, если он, обладая эстетическим чутьем, к тому же владеет большими знаниями в какой-либо области, имеющей прямое или косвенное отношение к тому, о чем говорит писатель в своем произведении.
Квалифицированный музыкант оценит точность пушкинских слов в обращении Моцарта к Сальери:
Когда бы все так чувствовали силу Гармонии! но нет: тогда б не мог И мир существовать; никто б не стал Заботиться о нуждах низкой жизни...63
Гениальный поэт глубоко понял другого гения — гения музыки. Не «силу мелодии», а «силу гармонии» сказал Пушкин устами Моцарта.
Эрудиция помогла историку В. Ключевскому выделить основное звено комедии Фонвизина «Недоросль»: «Не волен! Дворянин, когда захочет, и слуги высечь не волен; да на что ж дан нам указ-от о вольности дворянства?» 64 Приведя «знаменитое возражение» Простаковой, Ключевский пишет: «„Мастерица толковать указы!" — повторим и мы вслед за Стародумом. Все дело в последних словах госпожи Простаковой; в них весь смысл драмы и драма в них же. Все остальное — ее сценическая или литературная обстановка, не более...»
Одна строка из стихотворения Пушкина
Мятежной Вольности наследник и убийца —
вызвала богатый по содержанию и значительный по объему комментарий академика Е. В. Тарле: «Недаром Пушкин вслед за многими публицистами и историками своего времени назвал Наполеона „наследником и убийцей" революции. Не только „убийцей", но и наследником. Конечно, Наполеон уничтожил все ростки политической свободы, которые начали было всходить при революции. Он круто оборвал начавшееся было движение, которое, хотя с большими перебоями и уклонениями, все-таки устремлялось в сторону установления буржуазно-конституционного режима. Наполеон задавил во Франции всякое воспоминание, всякий намек на политическую свободу. На малейшее противоречие своей воле, своим предначертаниям он смотрел как на государственное преступление. Ни свободы слова, ни свободы печати, ни свободы собраний при нем не было и следа. Никакого участия граждан в государственном управлении, в законодательстве, в направлении текущей политики он не допускал. Всюду должна была царить его ничем не стесняемая воля. Законодательство, касающееся рабочего класса, затрагивающее отношения между рабочим и работодателем, уже при революции отличалось вопиюще несправедливым характером и отдавало рабочего в жертву хозяйской эксплуатации.
