Абстрактное обстоятельства, изображенного в литературном произведении
12.03.2011, 19:37
Абстрактное обстоятельства, изображенного в литературном произведении, если оно типично, должно сказаться в отношении,. т. е возможности проявиться — мы говорим о реальной, жизни, реальной действительности — в другой конкретности, в других «явлениях», в других «мгновениях», в других обстоятельствах, встречающихся часто или редко. Типичность (обстоятельств) — «всеобщее», массовость, повседневность, быт. Но, как сказано, частота, повторяемость типичного не в конкретном, а в. абстракт-, ном. Стоит это принять, и тогда понятие «типичное Обстоятельство» сразу приобретает необходимую ясность.
Автор, обладая образным мышлением, наблюдая и изучая реальную действительность, познавая ее абстрактное, суть, закономерности, воплощает познанное в конкретном, в типичных обстоятельствах, в реальной жизни встречающихся часто, редко и никогда не встречающихся.
Что делает (должен делать!) читатель? При сопоставлении обстоятельств, изображенных в литературном произведении, с обстоятельствами, встречающимися в реальной действительности, он должен соотносить абстрактное этих обстоятельств, но не отождествлять их конкретность. Не отождествлять потому, что конкретность «явлений», «мгновений» в изображении автора есть форма проявления в искусстве абстрактного, сути, закономерности.
Именно «отношение» говорит о бесконечной повторяемости в своем абстрактном однородных обстоятельств,— обстоятельств типичных, в своей сути отвечающих правде индивидуальной (персонажей, реальных людей) и правде социальной (действительности, изображенной в литературном произведении, и действительности реальной).
Посмотрите, Как на основе критерия частоты привычка отождествлять конкретное обстоятельств, изображенных в литературном произведении, с конкретностью обстоятельств, наблюдаемых-
-г/в реальной действительности, сказалась на оценке «Ревизора».
Чиновник средних лет (выходя с растопыренными
Фуками). Это, просто, черт знает что такое! Этакое... этакое...
то ни на что не похоже. <...> *
А Литератор. ...Сюжет невероятнейший. Все несообразно-
Еще литератор (входит в сопровождении слушателей,
Которым говорит, размахивая руками). Поверьте мне, я знаю
ЭТО дело: отвратительная пиеса! грязная, грязная пиеса! Нет ни
|одного лица истинного, всё карикатуры! В натуре нет этого;
поверьте мне, нет, я лучше это знаю: я сам литератор...
П е р в ы й . ...Скажите мне, где есть такое общество, которое "бы состояло все из таких людей, чтобы не было если не половины, |то, по крайней мере, некоторой части порядочных людей? Если /комедия должна быть картиной и зеркалом общественной нашей I жизни, то она должна отразить ее во всей верности. <...> <; Один чиновник. Это пошлая, низкая выдумка, это сатирa, пасквиль!
Голос в одном конце толпы. Все это вздор! Где могло случиться такое происшествие? Этакое происшествие могло только разве случиться на Чукотском острову. <...>
Добродушный чиновник. А все бы право, ну что бы хоть одного честного человека выставить. Всё плуты да плуты.
А разве привычка отождествлять конкретное, изображенное в литературном произведении, с конкретностью реальной действительности в свое время не сказалась отрицательно на оценке советской сатиры, советской комедии? Разве не раздается часто и теперь печально знаменитое восклицание: «Это не типично!»? Или: «Где в реальной жизни вы видели нечто подобное?!»
«Баня» Маяковского, пишет В. Катаев, уже давно и по праву > считается классической. Но как ее встретили? «Барски-пренебрежительное отношение к рабочему классу». «Издевательство над / рабочей молодежью, над комсомолом. Да и образ Победоносикова подозрителен. На кого намекает автор?» «Очернительство..очернительство... очернительство...»
Объяснять такого рода факты только злостностью, преднамеренностью, предвзятостью критиков (или какими-либо другими неблаговидными мотивами) было бы ошибкой. Причиной здесь в значительной степени является неразработанность теории «типичности» обстоятельств.
Каждый, кто при сопоставлении типичных обстоятельств, изображенных в литературном произведении, с типичными обстоятельствами, имеющимися в реальной действительности, без должных оснований восклицает: «Это не типично!»,— поневоле скатывается к натурализму, к отождествлению конкретности искусства с конкретностью реальной действительности.
Ссылка на конкретное, на критерий частоты конкретного при суждении о типичности обстоятельств сковывает творчество писателя, его фантазию, низводит реализм до уровня фактографии, рубит под корень сатиру, комедию. Эта ошибочная теория приводит критика и читателя к порочной практике — недооценивать, а то и поносить шедевры художественной литературы. Опыт прошлого, на который мы ссылаемся, весьма показателен. Социальный вред такой концепции очевиден.
Наше определение «типичности» обстоятельств и их классификация с конкретизацией на литературных примерах, в которой обстоятельства, встречающиеся часто, составляют всего только часть типичных обстоятельств, изображаемых в искусстве, находится в полном и точном соответствии с тем, что сказал Энгельс о реализме.
Теперь о «типичных характерах в типичных обстоятельствах». Типичность, «всеобщее» характера выводится из «отношения»: он бесконечно повторяется в разных эпохах, странах, социальных прослойках. Например, многим свойственно: (1) под видом государственной или общественной деятельности руководствоваться в своем поведении сугубо личными соображениями; (2) свое отношение к людям определять не собственными критериями, а мнением «света», «печатью», которую наложило на них окружающее общество; (3) в своей оценке поступков людей исходить из привычных норм и отвергать все, что выпадает из обычного круга представлений.
Каждому из этих «типичных характеров» нетрудно подобрать «типичные обстоятельства».
В Белогорскую крепость приехал Гринев. «„Отведи г. офицеру квартиру, да почище".— Слушаю, Василиса Егоровна — отвечал урядник.— Не поместить ли его благородие к Ивану Полежаеву?» — «Врешь, Максимыч,— сказала капитанша:— у Полежаева и так тесно; он же мне кум и помнит, что мы его начальники... Отведи Петра Андреича к Семену Кузову. Он, мошенник, лошадь свою пустил ко мне в огород».
Бал. Графиня, Соня и Наташа «стояли одни как в лесу в этой чужой толпе, никому неинтересные и ненужные <...> Борис два раза прошел мимо них и всякий раз отворачивался». Но вот князь Андрей предложил Наташе тур вальса. И «после князя Андрея к Наташе подошел Борис, приглашая ее на танцы, подо-
Загородная прогулка. «Катит на велосипеде Коваленко, а за ним Варенька, тоже на велосипеде <...> Беликов из зеленого стал белым и точно оцепенел».
Типичны патриархальность нравов захолустья, обнажающая смесь «личного» и «государственного», бальная «стратегия» и «тактика» Бориса и других, паника обывателя, вызванная появлением на велосипеде учителя гимназии и женщины (велосипед — техническая новинка конца XIX в.).
Обстоятельства преходящи, мгновенны, неповторимы только в конкретном. Их типичность, как и типичность характеров, выводится из «отношения»; она заключается в точном, полном, глубоком соответствии абстрактного, всеобщего эпохе, ее социально-экономическим и бытовым особенностям.
Погоня за «правдивостью деталей» приводит к натурализму. Автор не должен быть в плену у фактов, он должен стать художником-творцом. Главная ценность художественного произведения заключается в показе глубины человеческой психологии, в изображении «типичных характеров», в верном отражении эпохи, в передаче «типичных обстоятельств».
Поскольку первое (характер) абстрактно, второе (обстоятельство) конкретно, только реализм — единство конкретного и абстрактного в их «равном» соотношении — будет тем, что Энгельс определил как «правдивое воспроизведение типичных характеров в типичных обстоятельствах».
Без «правдивости деталей», конечно, не обойтись. И в произведениях, претендующих называться реалистическими, правдивость деталей должна найти свое место.
