Он читает сзади наперед и кверху ногами, считая частью текста и словоразделители; в подписи РАНгнО руны R и А он делит на части, получая на два знака больше33. Текст гласит: СУСЕДИ МУИ! РЕШЕК ЦЕ ВОЗЬНЕ СУЛИИ. Разумеется, это уже не ПЕЛЕГОЛ, а некая СУЛИЯ (это название он считает «русским именем»), и не ПОКОВЬЕ, а некий загадочный РЕШЕК, который Гриневич по ана¬логии со словом ВЕРЕШЕК считает синонимом слова ПРЯСЛИЦЕ. Слово ВОЗЬНЕ он переводит как ВОЗВРАТИТЕ или ОТНЕСИТЕ. Слова СУСЕДИ, МУИ им понимаются как русские; ЦЕ как ОДНА¬КО. Уже здесь видна масса натяжек. Ясен общий смысл: СОСЕДИ МОИ! ПРЯСЛЕН ОДНАКО ОТНЕСТИ СОЛЕ. Но в целом ситуа¬ция странная: однократное действие оказывается вырезано на доволь¬но ценном предмете. Получается, что повторно никто, кроме Соли, это пряслице использовать не может. Причем владелица пряслица может передать его только через соседей, которых она лично тоже видеть не может (иначе она бы свою просьбу передала устно). По-другому обстоит дело в понимании Краузе: ткань Идо может потребовать довольно долгой работы, может быть, много месяцев или даже лет, так что ситуация не одномоментная, и хотя Рангно непосредственно не видит пряху, между ними установлен прямой письменный контакт. Так что Г.С. Гриневич смысл надписи не улучшил. Но, конечно, против слоговой атрибуции говорит прежде всего начертание рун. Так, первой и третьей с конца является руна ОТ АЛ, которой нет соответствия в славянском силлабарий даже при ее начертании вверх ногами. Славянский слоговой знак НЕ пишется без перечеркивания мачты, которое характерно для руны НАУТИЗ. Нет у славян и знака, тождественного с руной РАЙДО. Ряд проблем возникает и при чтении. Так, зигзаг в качестве слога МУ прежде в дешифровках Гриневича не встречался и выведен только из этого контекста; по своим графичес-ким формам он никак не соответствует остальным графемам с согласным М; нам он ни разу не встретился. Но поскольку знак МО у Гриневича уже имелся, то вместо требуемого по смыслу МО пришлось придумать МУ, а вместе с ним и местоимение МУЙ, характерное для польского языка, но не свойственное русскому. Итак, неверная атрибуция вкупе с неверным чтением привели к плачевному результату.
Теперь понятно, что под «восточнославянскими» Г.С. Гриневич читал ряд совершенно неславянских текстов. Понятно, что это не могло привести ни к каким позитивным результатам.
Теперь ясно, что то же самое можно заранее утверждать и в отношении «западнославянских» надписей, где Г.С. Гриневич опять читал германские руны.
Надпись на фигурке Прове. Этот божок был в центре интересов не только самого Потоцкого, но также Я. Лецеевского и его критика И.В. Ягича. Гриневич об этих эпиграфистах в своих дешифровках не упоминает, отметив лишь, что надписи Ретры были опубликованы в 1771 и 1795 годах. О том, что три надписи на фигурке Прове означают RHETRA, ПРОВЕ и БЕЛБОГ, он тоже ничего не сообщил. Во всяком случае, три данных надписи были стандартными и проблем у эпиграфистов не вызывали, так что их новая дешифровка не была вызвана какой-то необходимостью улучшенного чтения. Тем не менее Г.С. Гриневич заново прочитал этот текст вот так34: имя бога, ПРО-
Чтение Г.С. Гриневичем надписи на фигурке Прове
BE, прочитано как МОЯ МЕШЕНЬ, разряд божества, БЕЛБОГ, понимается как НА ЗИГИ НАМЕН, наконец, название храма, РЕТРА, выступает как реплика Я ЗАЗУ КОЯЛУ. На читателя обрушивается масса непонятных якобы славянских слов: ЗИГА, МЕШЕНЬ, НА-
МЕН, КОЯЛА, ЗАЗЕТЬ. Уже это показывает несостоятельность дешифровки: с какой стати храм РЕТРА, принадлежность к которому отмечена едва ли не на каждой фигурке из него, стал бы наименовать-ся ЯЗАЗУКОЯЛУ? Это звучит как-то по-японски, но никак не по-славянски.
